Опять ты про свою Грецию!

Все утверждают, что колонны, расширяющиеся кверху, были невозможны. Но именно их возвел Эванс, используя железобетон. Зато как красиво и вполне в стиле времени получилось. Из него же сделаны и рога – символ Кносса.

И еще меня смущает, что у дворца нет стен, а стоит он на абсолютно ровном плато. Я такого не видела в архаичных городах-крепостях. Обычно это самая высокая точка, гора, господствующая над местностью, мощные стены. Пожалуй, только античная Спарта исключение. Но древние историки утверждали, что спартанцы были так уверены в своей мощи, что не возводили стен.

Может быть. Только и горы там, с которой, как все мы помним сбрасывали хилых младенцев, тоже нет. Наверное, с младенцами как-то этот щекотливый вопрос иначе решали.

Не хочу стебаться, над этим только ленивый не смеется, над удачно сохранившемся и пережившем разрушительное землетрясение алебастровом(!) царском троне. Эванс назвал его троном Ариадны. Это для тех времен нормально. Шлиман тоже назвал найденную в Микенах золотую маску посмертной маской Агамемнона, решительно утверждая, что победитель Трои реальный исторический персонаж.

И наконец, тот самый лабиринт Дедала и Минотавра. Моя двенадцатилетняя дочь сразу спрыгнула туда и пыталась пройти боком в узких коридорах скорее всего какого-то гидротехнического сооружения, на канализацию очень даже смахивает. Я же курила у рогов Минотавра, кои возведены в этой небольшой усадьбе, которая не то что на дворец, даже на маленький город не тянула никак.

Я уже поняла, как Шлиман, что для древнего греческого полиса необходимы три или даже четыре вещи, чтобы называться городом – храм, театр, бани, гимнасий (или стадион).

Ну еще рынок (агора), где без него будут собираться горожане. Я не стала разочаровывать дочь, потому как мне самой надо было пережить это потрясение. Эвансовский Диснейленд не оправдал мои ожидания.

Но главное было впереди – музей в Ираклионе. Там выставлены настоящие (!) фрагменты знаменитых фресок с дельфинчиками и мальчиком на быке. Подлинники. Я долго, очень долго, дольше всех стояла у артефактов, пытаясь понять, как из синего пятна возник дельфин, а из кусочка желтого – мальчик-акробат.

Как Эвансу и его другу французскому художнику Жиллерону взбрело в голову, что охровые пятна – Принц с лилиями? Просто загадка для психотерапевта – нарисуй из пятна картинку, и я скажу, чем ты страдаешь.

Вероятно, врач обратился бы к детским психотравмам создателя Минойской цивилизации. Там даже Фрейду есть в чем покопаться.