Эльге, до востребования

Алек проглотил книжку моментально и щеголял фразочками Гашека, на каждом шагу.

Она, было, начала читать Лондона, но там все оказалось про дружбу. И в «Швейке» ничего про любовь не было. А она уже было размечталась, что книжка ей скажет что-то, что скрывает Он, не знает, как признаться. А получается, что он ее держит за маленькую девочку, с которой просто дружат. И ничего более. Еще бы посоветовал «Чука и Гека». В «Тимуре» и то есть намек на какие-то особые отношения Тимура и Жени. И почему он ничего не сказал про стихи? Она же знает, что Валерик любит Симонова.

И даже не в стихах дело, сам поэт романтический герой.

Она и мысли не допускала, что с Валерием что-то могло случиться, хотя Ленинград был в блокаде. Вряд ли курсантов отправили на фронт, да и кормят их, хотя, наверное, и плохо. Главное, вырваться ей в Москву.

И тут – такая удача! – папа прислал вызов. Но мама работала в экспедиции Академии Наук, не в ее правилах было бросить дело на полпути, Алек при ней был, потому решено было отправить Эльгу одну.

Все папе какая помощь. Ехать пришлось на третей полке, но какая разница, если через пару дней она будет в Москве.

***

Папа схватил ее на вокзале, повел к трамваю – они уже ходили – привез домой. Все, как всегда. Даже бумажные полоски с окон поснимали. Только телефон и радиоприемник не вернули и алькин велосипед забрали, для фронта, все понятно. Папа выложил паек, он у него, как у служащего, был скромный, но он собрал для нее просто пир, а она передала от мамы сало, растительное масло, сушеную рыбу.

На сале нажарили картошку. Она рассказывала, как вырос Алька, умолчав о том, что он прогуливает школу. Ну ведь верно, ему там скучно, зато он первым отоваривает карточки, с утра очередь в магазине занимает. Мама вот страдает без папирос. Но на рынке самосад продают, они с Эльзой мастерски крутят самокрутки и курят вечером на кухне, хотя вонь от них чудовищная.

– Их Герцоговина-Флор тоже не ландыш серебристый, – смеялся папа. – Особенно, когда они вчетвером дымить садятся.

Папу волновало, как она восстановит пропущенный класс.

– В следующем году снова пойду в свой седьмой, а пока работать устроюсь. В 14 лет уже берут на завод. Карточка будет рабочая. Мы же на твою не проживем.

– Это я тебя должен кормить, – оборвался посреди фразы.

– Ну ты же понимаешь, война, – сказала Эля серьезно. – Все не так. Ты не переживай, проживем. Мама в этом уверена, потому меня к тебе отправила, а то как ты тут один, совсем пропадешь.