Книготерапия. Азбука исцеляющих советов

Ничего не испытываю, не скучаю по ним. Без бабули мне была тоска. Ребенком я ощущала эту зияющие черную дыру в сердце и боль разлуки.

В деревне, я панически боялась шума проезжающих машин. Только бы не за мной, только ни меня! Услышу звук двигателя и к окну. Уф, не они. Облегчение. Тревога отступает.

Мы не расставалась с бабулей ни на минуту. Везде за ней как хвостик. Просто патологическая привязанность. Зависимые отношения. Дед тоже присутствовал, но по нему я так не страдала. Он был хорошим человеком, и внес серьезный вклад в мою жизнь.

Например, так как он старше бабуси на десять лет, я переняла данный сценарий, и выходила замуж только за мужчин с разницей в возрасте, ровесники меня не интересовали.

А вообще, деда Леня был молчуном. Бабуля отрывалась за всех. Говорливая, как сотня попугаев. Мы с ней все время болтали. Я ей рассказывала про свои фантазии, сны.

«Кем ты будешь, когда вырастешь?» – спрашивала бабуся.

Отвечала ей, что буду артисткой, продавщицей, врачом или писателем.

Такой интересный разбег в выборе. Могу только предположить от чего. Врач – потому, что часто болела. Была подсознательная благодарность людям в халатах. Продавец из-за дефицита, а под прилавком все есть, даже мороженое. Мне нравилось петь, парадировать, читать стихи. Отсюда и роль актрисы. Кстати, поэтому я с первого класса пошла в театральный.

А вот писателем, скорее всего, из-за бурного воображения. Мне всегда приходили в голову какие-то волшебные, космические мысли.

Снились слова песен, стихов. Если их записать, то потом глазам не веришь, что это писала ты. Даже в детстве, но тогда я не могла их фиксировать сама. Это сейчас я знаю, что такое состояние называется потоком, а тогда я просто хотела писать.

Родители перед школой, все-таки забрали меня насовсем. Скорее всего, повлияло давление на них со стороны других людей: «Чего это ваш ребенок живет не дома?».

Бабушка не хотела меня отдавать, и всю жизнь потом об этом жалела. Но у нее же установки: «Вдруг люди не поймут, осудят, что-то скажут».

Первое время, деда и баба поочередно дежурили со мной, чтобы я привыкла. Но разве к чужому дому можно привыкнуть?

Забрали меня в конце августа, через несколько дней мне исполнилось семь. Взрослый ребенок, со своими привычками и характером. С той поры у меня хотя бы начали появляться фото. А части жизни, у меня словно и не было. Редкие кадры можно встретить в альбоме, хотя отец профессиональный фотограф.