История одного злодея

Тата лишний раз не дёргала его на работе, была приличной секретаршей и одевалась по-монашески, как считала в своей голове. А вот на снятой им квартире на Мясницкой она развлекалась от души. Почти всегда ходила голая на шпильках, при полном параде и вела себя как кошечка. Но это только в те часы, что у неё проводил Шилов, как вы понимаете.

Женщина остается женщиной и в 40 кг, и в 120. Поэтому у Таты был уродливый халат, набор масок «не приведи Господь увидеть», удобный трусы для тех самых дней. В общем-то, обычный набор любой женской особи.

А ещё её секреты от Шилова не ограничивались наборчиком в шкафу.

Владимир Сергеевич провёл 3 бесполезных встречи прежде чем позвонил Пугин.

– Кто ж звонит в такую рань в воскресенье, Шилов? – голос в трубке казался скрипящем под часами недавнего сна. Послышался глоток.

– И вам не хворать, Семён Карлович.

– Давай сразу по делу, у меня времени мало.

Так было всегда. Пугин не столько обладал дефицитом времени, сколько ненавидел формальности.

– Как скажешь, Семён Карлович. Тут у меня проблемка возникла, – ни типичных для нужных людей вздохов, ни напряжения. На другом конце трубки была тишина и Шилов продолжил. – Люци объявился. Дочь мою взял в заложницы и ждёт, чтобы потребовать выкуп.

– Деньги-то ему зачем?

– Нет, не деньги, – он стушевался, потому что всё ещё не выяснил, чего хочет злодей.

– Ты, как я понял, не знаешь, что ему надо, – Пугин сделал нетерпеливый глоток, этот разговор неприятно затягивался и начинал приносить существенный дискомфорт.

– Не знаю…

– Я посмотрю, что можно сделать и свяжусь с тобой.

– Спасибо, Семён Карлович! Знаешь же, я не забуду…

– Да, да. Будь здоров.

Пугин положил телефон и с улыбкой посмотрел на Клаву. Женщина поправила массивные очки старого образца и растянула тонкие губы в ответ.

Глава 5.

При свете дня Замок казался куда менее готичным. Под присмотром охраны Ане разрешили прогуляться по окрестностям. Она прошла несколько залов, но быстро соскучилась и вышла на воздух. Природная загородная красота, как она и предполагала. В Москве не выстроишь такой особняк, а царские палаты не дадут использовать даже Люци.

Сладкое томление перед приемом морфина сводило ей скулы, она трепетала.