Время собирать камни

– Вить, подожди, мы же еще не договорили!

– Тонь, если ты забыла, то я тебе напомню: нам с тобой по дому еще работать и работать. Я понимаю, вы, женщины, – народ любопытный, но давай ты потом будешь свое любопытство удовлетворять, хорошо?

Когда Виктор начинал говорить с ней так, словно она закапризничавший, плохо воспитанный ребенок, которого ставят на место в присутствии гостей, она всегда терялась, краснела и не знала, что сказать. В такие минуты Виктор сразу становился очень значительным, очень взрослым, понимающим, что нужно делать, а что не нужно, а она сама превращалась в простушку, плохо одетую и совершенно не умеющую себя вести.

– Действительно, голубки мои, бегите, бегите, потом зайдете! – закивала головой хозяйка. – Успеется еще, наговоримся – самим надоест. А пока с богом, милые мои.

Распрощавшись с бабой Степанидой, Виктор с Тоней вышли на улицу. И тут Тоню ожидал второй неприятный сюрприз. Прислонившись к забору, на траве сидел неопрятный старик, от которого несло алкоголем, и, прищурившись, смотрел прямо на них.

– А, Витенька пожаловал, да с женушкой… – хрипло проговорил алкаш. – Никак по святым местам пошли?

Он засмеялся, но приступ кашля прервал его жутковатый смех.

– Ты бы, Графка, похмелился, – брезгливо заметил Виктор, обходя старикашку.

– А ты мне на опохмелочку-то дашь? Уважишь старика, а? – Он поднялся на ноги и, покачиваясь, пошел к ним.

– Еще уважить мне тебя не хватало…

– А вот тогда я для тебя, говнюка, не Графка, а Евграф Владиленович! Понял, сучонок? – грязно выругался старик.

– Вить, пойдем! – потянула мужа за рукав Тоня. – Он же пьяный совсем!

– Пьяный? – перевел на нее мутный взгляд алкаш. – Не, я не пьяный. Был бы пьяный, я бы все твоему гаденышу сказал, все! А может, и скажу еще!

– Гляжу я, Графка, на тебя, – спокойно проговорил Виктор, – и понимаю, что как был ты дураком, так им и остался. Живешь, как собака, и как собака сдохнешь.

Он повернулся, собираясь уходить, и потянул Тоню за рукав, но их остановило отвратительное хихиканье за спиной.

– Хи-хи-хи! – никак не мог успокоиться тот. – Значит, говоришь, как собака?

Внезапно он прекратил смеяться и совершенно трезвыми глазами взглянул на Тоню. Она непроизвольно сделала шаг назад.

– Как собака… – протянул он, по-прежнему не сводя с нее выцветших голубоватых глаз, в уголках которых собрались слезы.