Закрой дверь за совой

Когда он умер…

– …вы вынули его тело из савана, переложили на свою постель, а сами забрались в мешок и притворились мертвым?

– Вы дьявольски догадливы!

Ирма встала и захлопнула блокнот. Губы сжались в тонкую линию.

– Байками меня потчуете, Михаил Степанович?

– Хорошего человека и угостить не грех, – усмехнулся Гройс.

– Графа Монте-Кристо из вас не вышло!

– Как и из Оси Бэ, которого вы зачем-то из меня упорно лепите, – отозвался старик.

Он лег и закинул руку за голову, очень довольный собой.

– Курить хочу. Тащите сюда мою трубку.

– У меня не курят! – резко отозвалась Ирма.

– Нет трубки – нет мультиков. Знаете такой анекдот?

Она постояла, возвышаясь над ним, и лицо у нее было как у завуча, которому отпетый двоечник начал срывать открытый урок – пугающее сочетание профессионально скрытого бешенства и уверенности, что спустя короткое время гаденыш получит свое. Но старик ухмылялся. Ему удалось немного отомстить ей за всю ту поганую болтовню, которой она его кормила.

Ирма вышла и мягко прикрыла за собой дверь.

Первый час Гройс лежал неподвижно. На второй начал греметь цепочкой. Он подергивал ее, болтал рукой влево-вправо и наслаждался дребезжанием. Ирма застала его мурлыкающим «Катюшу».

– Хотите привлечь чье-нибудь внимание или вывести меня из себя?

– А можно и то, и другое? – оживился Гройс.

Она сухо улыбнулась.

– Насчет внимания я вам уже объясняла. Можете даже кричать, если пожелаете.

– Аа-а-а! – повысил голос старик. – Знаете, нет, что-то не хочется. Берегу горло.

– Разумно. Оно вам еще пригодится для диктовки.

– Да не буду я вам ничего рассказывать! – старик рассмеялся. – Неужели вы еще не поняли?

– Это вы не поняли, Михаил Степанович.

– Станете пытать меня, если я не расколюсь?

– Вы не поняли, что времени у меня гораздо больше, чем у вас. Вы можете сидеть здесь месяц. Или два. Но в конце концов я все равно получу от вас то, что нужно.

– Ну вот что, – решительно сказал Гройс и сел. – Предлагаю компромисс. Вы меня немедленно отпускаете и вызываете мне такси. Я не в том возрасте, чтобы совершать долгие пешие прогулки. А я даю вам слово, что не заявлю на вас в полицию. Идет?

Ирма молча смотрела на него, и по ее непроницаемому лицу Гройс не мог понять, о чем она думает.

– Деточка моя, – голос его зазвучал мягко и убедительно, – давайте признаем, что вы придумали ерунду.