Ваш ход, миссис Норидж

Обгорелое тело Тома нашли, когда от аптеки ничего не осталось. Он лежал на полу посреди своей комнаты. Луиза поклялась, что слышала шаги отца и была уверена, что он успел спастись… Ей все поверили.

– Все, кроме вас.

– Да нет, кое-какие разговорчики ходили. Но к этому времени Луизу приютила у себя леди Бассет, а наживать себе такого врага дураков не нашлось!

Вечером миссис Норидж вновь сидела напротив Аделизы Бассет. Их разделяла шахматная доска. Томасу стало лучше, и доктор, опасавшийся, что его заставят ночевать возле пациента, уехал в Фарнборо.

Первые две игры Дженкинс было позволено присутствовать. Но затем Аделиза изгнала ее из комнаты в своей обычной резкой манере.

– Отчего вы к ней так строги? – спросила миссис Норидж.

– Она это заслужила, – отрезала старуха.

Гувернантка задумчиво взглянула на нее.

Вопреки первому впечатлению, она обнаружила, что хозяйка поместья не деспотична со слугами и не жестока. Днем миссис Норидж успела спуститься в подвал и отметила, что кухня оборудована огромной газовой плитой.

Миссис Норидж ни разу не слышала, чтобы она повысила голос на нерасторопную служанку. Мэри рассказала, что хозяйка вручает им подарки дважды в год, а на Рождество дополнительно – прибавку к жалованью. «Что ж, щедро. Скупость вам тоже не свойственна, леди Бассет».

Тем удивительнее было, что Аделиза третирует несчастную приживалку.

Могла ли дочь аптекаря спасти от пожара кое-какие лекарства? Наверняка. Но сохранили ли они свое действие столько лет спустя?

«Боюсь, мне все-таки придется написать доктору Хэддоку».

– О чем вы задумались, миссис Норидж? – спросила Аделиза.

Гувернантка не сочла нужным скрывать правду.

– О вашем отношении к Дженкинс, леди Бассет.

– Вот как! «Не отказывай в благодеянии нуждающемуся, когда твоя рука в силе сделать его».

– Боюсь, вы неверно меня поняли, – сказала миссис Норидж, сделав ход. – «Не замышляй против ближнего твоего зла, когда он без опасения живет с тобою».

Леди Бассет от души рассмеялась.

– Вы полагаете, я замышляю зло против моей бедной Дженкинс?

– Я полагаю, она страдает.

Вопреки ожиданиям гувернантки, старуха не рассердилась.