Лягушачий король

Бабкин выразился бы куда крепче, но Илюшин на его памяти ни разу не выматерился. – Это объясняет, что именно понял Юренцов и почему зашифровал в рисунке «Эти истории придумал не я».

– Угу. Это не выдуманные истории, а реальные.

– В том-то и дело! Слишком много деталей, и они описаны непосредственным участником событий. – Илюшин понемногу успокаивался. – Урок на будущее: всегда, когда считаешь, что имеешь дело с чьей-то бедной фантазией, стоит задуматься, не является ли она в действительности богатой реальностью.

Вот наш мотив, Серега! Едем в издательство. Со старухой разберемся по дороге.

Бабкин полагал, что на поездке в «Амину» все закончится. Их примет главный издатель, которому они преподнесут историю с двойным дном романа, и дальнейшее разбирательство завертится без них. Фамилия юренцовского соавтора известна. Убийство будет раскрыто очень быстро.

Все сразу пошло не так.

Они остановились возле длинного серого здания, похожего на заброшенное заводоуправление. За грязными окнами высились стопки книг.

На проходной их встретила женщина, представившаяся Яной. Высокая, смуглая, с резкими чертами лица, она говорила четко, как учительница младших классов.

– Варфоломеевым занимаются Стивен и Филя… То есть Фил. – Она быстро вела их за собой по коридорам и лестницам, изредка оборачиваясь к сыщикам. – Там не совсем очевидная ситуация, но вы с ними на месте разберетесь. Они ждут, я их предупредила. Конечно, все потрясены гибелью… – Она запнулась, но нашлась: – …одного из наших авторов.

«Стивен и Филя, – фыркнул про себя Бабкин. – Что еще за “Спокойной ночи, малыши”?»

– Я, к сожалению, больше ничем не могу вам помочь, – говорила Яна. – Я не работаю с авторами напрямую, у меня другая сфера. Но Стивен с Филей… – она произнесла это в одно слово, как экзотическую фамилию: Стивенсфилей, – окажут вам полное содействие. Полное, – подчеркнула она.

На этом уточнении Бабкина охватили дурные предчувствия. Его уже утомили бесчисленные коридоры, повороты, лестницы, переходы, перила и фикусы.

Навстречу им кидались дамы в серебре и янтаре, распахивались двери, и он понемногу зверел от бесконечного движения, которое к тому же должно было привести к каким-то мультипликационным персонажам. Где, черт возьми, главный издатель? Почему он не встречает их с коньяком, рассыпаясь в благодарностях?

Область абсурда, в которой они оказались под песни ангелов, все не заканчивалась.

Наконец они остановились перед дверью.