Тайна замка Вержи

Все обвиняемые в суде сознались в колдовстве, наведении порчи и сношении с дьяволом.

За спиной Николь прошуршал подол.

– Посадить бы твою благородную задницу на стул, утыканный иглами, и послушать, как ты запоешь, – тихо проговорила старуха Бернадетта, почти не разжимая губ. – Вспомнишь не то что про дьявола – про сношения твоей неподмытой прабабки с дохлым мерином.

Какой только хулы не доводилось слышать Николь от одноглазой чертовки! Но в отношении господ она никогда не позволяла себе лишнего слова.

Скрывая изумление, девочка незаметно отступила назад и, поравнявшись с ключницей, украдкой взглянула на нее.

Бернадетта стала страшна. Ноздри ее раздувались, желваки ходили на потемневшем от ярости лице. Повязка задралась, приоткрыв слепой провал глазницы. Воздух со свистом вырывался сквозь узкую щель запавшего рта.

– Бернадетта! – Николь дернула ее за край юбки.

Старуха не отозвалась.

– Бернадетта!

В их сторону уже начали посматривать. Пока только слуги, но стоит графу или маркизу обратить на них внимание…

Острым кулачком Николь со всей силы ткнула в костлявый бок ключницы и замерла в ужасе от содеянного.

Бернадетта вздрогнула и вышла из забытья.

– Николь Огюстен, ты в своем уме?!

Даже ругаясь, старуха сохраняла лицо почти неподвижным – умение, которым владели лишь самые опытные слуги.

– Прости! – Девочка тщетно попыталась изобразить ровную улыбку, которая обманула бы окружающих. – Но ты… Ты испугала меня!

Бернадетта выхватила у проходящего мимо разносчика тарелку и сунула ее слуге, шедшему следом.

– Унеси это на кухню и скажи идиоту повару, чтобы напялил колпак на свою тупую башку. Иначе в другой раз его волосы слетят вместе с головой.

Тот бросил короткий взгляд на содержимое тарелки, поменялся в лице и, придушенно булькнув, умчался на кухню.

Николь потихоньку стала отступать, но старуха ухватила ее костистыми пальцами за запястье.

– Удар твоего кулака до сих пор отзывается в моих ребрах, – с угрожающей ласковостью проговорила она.

– Умоляю, Бернадетта…

– Молодец, что сообразила сделать это.

Забыв, где они находятся, Николь выпучила глаза на старуху.

Должно быть, она ослышалась.

– Да не таращься на меня, козья отрыжка! – прошипела та. И поскольку Николь не пошевелилась, прибавила: – Шмель тебе в зад! Отвернись, кому сказано.