Самая хитрая рыба

– Я поговорил с дознавателем, он даже показал техническое заключение и протокол осмотра. Судебно-медицинская экспертиза пока не готова. По его словам, картина типичная для таких происшествий. В доме вырубилось электричество. Бережкова, видимо, решила, что света нет во всем поселке. Она пыталась разогреть что-то в кастрюле, поставила ее на огонь – газовому баллону ток не нужен – и забыла рядом керосиновую лампу.

– Керосиновую лампу? – переспросил Макар.

– У стариков часто хранятся свечи и керосинки именно на такой случай.

Она вернулась в гостиную, а суп остался на плите. Он выкипел, залил горелку, и газ продолжал заполнять комнату. А потом все взорвалось. Взрыв повредил только кухню, но огонь уже было не остановить. Соседи говорят, сгорело за считанные минуты. Когда они прибежали, им не удалось даже близко подойти – такое было пламя. Да, собственно, видно…

Он кивнул на широкий пожухлый круг травы.

– Дачникам повезло, что огонь не перекинулся на соседние постройки, – сказал Макар.

– Вечером прошел сильный дождь. Дом Бережковой он не спас, но помог замедлить распространение пожара.

– А где нашли тело?

– На диване в гостиной.

Илюшин задумчиво покивал. Выглядел он как человек, который не слышит, что ему говорят.

– Можешь начертить план? – вдруг спросил он.

– План чего? Дома?

– Нет, гостиной. Ты ведь был у нее, помнишь, как была обставлена комната.

Сергей вытащил из кармана блокнот и огрызок карандаша, отыскал чистую страничку.

– Большое окно, рамы деревянные, не пластик… Возле окна широкая тахта и кресло под торшером, а рядом отдельная лампа на длинной высокой ножке – я тогда еще подумал, зачем ей столько источников света.

– Для занятий рукоделием, – не задумываясь, сказал Макар.

– Откуда ты знаешь?

– Не отвлекайся. Значит, тахта?

– Да. А вот здесь, – Бабкин провел длинную линию напротив окна, – огромный книжный шкаф, до потолка, во всю длину комнаты. Он был забит книгами и журналами. Страшно представить, как все это запылало.

На стенах картины… их описывать?

– Нет, это пропусти. Что еще?

– Телевизор. В трех метрах от него – диван, узкий и неудобный.

– Откуда ты знаешь?

– Я на нем сидел.

– Для тебя все узкое и неудобное.

– Нет, серьезно. Я тогда еще подумал, что Бережкова купила его за красоту обивки: переплетающиеся цветы, как на старинных гобеленах. Маша такое любит.

Илюшин внимательно следил за движениями карандаша.

– Хорошо.