След лисицы на камнях

 – Я хоть вас и старше в полтора раза, но не такой старик, чтобы крыть меня отчеством.

Илюшин чему-то усмехнулся.

– А нельзя ли нам сухое шмотье сообразить? – пробасил Сергей. – Или хоть простынку какую, чтобы в нее завернуться.

– В простынку вам заворачиваться рано. – Красильщиков поднялся. – Сейчас принесу одежду, а затем поужинаем.

– Нравится мне наш хозяин, – вслед ему сказал Бабкин, когда за Андреем закрылась дверь. – Гостеприимный! Жалко, что душегуб.

* * *

После ужина Красильщиков отвел их в жарко натопленную комнату на втором этаже.

Поев щей, Сергей Бабкин совершенно осоловел и думал лишь о том, как добраться до постели. Сквозь тяжкую сонную пелену он слушал, как Илюшин расспрашивает об особенностях обогрева такого большого дома и материалах для теплоизоляции.

«Полы почти горячие, вы заметили, Макар?»

Бабкин на секунду зажмурился от яркого света, а когда поднял веки, в форточку протискивался некрупный гриф. Двигая шеей, он сделал круг по комнате и угнездился рядом с Сергеем.

«Но-но! Я живой, между прочим, – строго сказал ему Бабкин. – Ты тут не отирайся раньше времени». Ему вспомнилось, что в какой-то известной поэме описан ворон, только и умевший кричать, что «Никогда». «Заговорит он со мной или нет?» Гриф разинул клюв и каркнул: «Гипокауст!»

Бабкин вздрогнул и открыл глаза. Он сидел на краешке постели. Справа, привалившись к нему вплотную, дремал кот Арсений, прикрыв лапой рваное ухо.

– Гипокауст, – обернувшись к нему, повторил Илюшин. – Представляешь, здесь использован римский принцип обогрева полов! Круто, да?

Красильщиков взглянул на Бабкина и тактично заметил, что, пожалуй, уже пойдет.

– Моя комната на первом этаже, справа от столовой. Не стесняйтесь меня беспокоить, если что. Я плохо сплю.

– А собаки здесь шумные?

– Изредка брехают. Чижик мой молчаливый. И чутье у него отменное. На моей памяти один-единственный раз лаял так, что наутро охрип.

– Когда? – спросил Илюшин, догадываясь, каков будет ответ.

– В ту ночь, когда я убил Веру.

Как только они остались одни (кот выскочил за хозяином, будто бы и не спал), Бабкин со стоном облегчения повалился на кровать. Он только сейчас ощутил, до чего измотан.

– Будильник поставлю на семь. – Илюшин вытащил телефон из рюкзака. – Красильщиков говорит, завтракает он рано.

– Интересно знать, как он в одиночку управляется с хозяйством в этих хоромах? – вслух подумал Сергей.

– Почему в одиночку? Уборка – на тетке, которая приезжает из Уржихи.