След лисицы на камнях

– Это что за монстр такой… – пробормотал Илюшин.

– Не обязательно монстр. Знал куда бить, меня выключил с одного удара.

– А сюда мы как попали?

Бабкин вылез наружу, не ответив, и пошел вокруг, разглядывая землю. Возле заднего колеса остановился, достал телефон.

– На машине привез, – сообщил он, вернувшись в салон. – Вокруг следы шин. Я сфотографировал отпечаток протектора, правда, не слишком разборчивый.

Они посидели молча, глядя на безлюдную Камышовку.

– Ты понимаешь, что все это означает? – спросил Макар.

Сергей понимал. Кто-то в деревне очень не хотел, чтобы они оставались и вели расследование.

– Кто это мог быть? Из тех, с кем мы беседовали?

– Охотник, – не раздумывая сказал Бабкин. – Он здесь единственный такой здоровый лось. Не представляю, чтобы меня с одного удара вырубил, например, Красильщиков.

– Может, и зря не представляешь… Ладно, двигаем.

– Куда?

– К терему, естественно, – удивленно отозвался Илюшин. – Какие у нас еще варианты?

Сергей про себя усмехнулся.

Если тот, кто напал на них, и в самом деле рассчитывал, что, испугавшись, они сбегут в Москву, он крупно просчитался. Макар пришел в бешенство. Теперь его нипочем не выгнать из Камышовки.

Илюшин подался вперед:

– Смотри, Красильщиков вернулся. Его «Тойота» перед воротами торчит. Поехали! У меня к нему накопились вопросы.

* * *

– Где вы были? – без предисловий спросил Макар, едва войдя в комнату.

Красильщиков открыл было рот, чтобы возмутиться бесцеремонностью, но тут же и закрыл.

Люди, ввалившиеся в его дом, разительно отличались от тех, что были здесь утром.

– Что случилось? – Он с ужасом рассматривал их грязную одежду и бледные лица. – Вы что, дрались?

– Кто-то доступно дал понять, что нам здесь не рады.

– Как? Что?..

Бабкин ушел в самый темный угол, сел на пол и с облегчением привалился к стене. Здесь было тепло, сухо и свет не резал глаза. Красильщиков проводил его ошарашенным взглядом.

– Где вы были последние два часа? – повторил Илюшин.

 – Что за срочность такая заставила вас уехать, когда речь идет о вашей жизни? Вы же в тюрьму рветесь, я правильно понял?

Красильщиков выпрямился. Сумасшедший или нет, но держался он с достоинством; это вынужден был признать даже Макар, который был вне себя от ярости.

– Я не рвусь в тюрьму, – суховато ответил Красильщиков. – Но жить так, словно ничего не произошло, мне не под силу. Если хотите, считайте меня слабаком.