След лисицы на камнях

День и без того складывался странно. Что-то непонятное творилось с самого утра; то ли ветер переменился, то ли чудо-рыба-кит, к спине которой лепились избы Камышовки, вдруг тяжело вздохнула, распахнула средний глаз и шевельнула хвостом; дрожь прошла по ее телу, и треснули иловые отложения, в которые вросло оно за тысячу лет.

– О чем побеседовать? – Татьяна по-прежнему преграждала вход в дом.

– Об Андрее Михайловиче Красильщикове.

– Он попросил нас расследовать убийство, – вступил второй.

– Убийство?

–…которое он совершил.

– И кого же убил наш Андрей? – с кривой улыбкой спросила Татьяна.

– Говорит, Веру Бакшаеву.

– О господи! – Она поменялась в лице. – Господи ты боже мой… Заходите, пожалуйста.

* * *

– Вась, а Вась, – позвала Нина Худякова, поднявшись на крыльцо.

Василий высунулся из-под навеса.

– Опять сустав? – заворчала старуха, глядя, как он хромает ей навстречу. – Я тебе сколько раз говорила: пойдем к Андрею, он до врача довезет…

– Чего случилось-то?

Худякова шмыгнула.

– Москвичи к Таньке зашли, – неохотно сказала она. – С полчаса у нее ошиваются.

– Поверили, значит, Красильщикову…

– Пес их знает. Что делать будем, Васенька?

– Ноги в руки – и тикать, – усмехнулся тот.

Старуха метнула на него сердитый взгляд.

– Я свое оттикала. На закорках меня понесешь?

– Надо будет, понесу.

– Да вот еще, позориться на старости лет! У меня уже место на кладбище приготовлено. А тебе уходить надо, верно.

– Если уйду, догадаются сразу, – возразил Василий.

– Сидеть здесь и ждать – лучше, что ли?

– Сидеть тоже не дело. Дай подумать…

Он помолчал, покусывая губу. Итог его размышлений вылился в неутешительное:

– Если Танька проговорится, считай, нам конец.

– Не проговорится, – жестко припечатала старуха.

– Откуда знаешь?

– Не проговорится. Думай, Васенька, думай, пока время есть.

* * *

– …Конечно, я знаю Бакшаевых. Меня каждое лето отправляли сюда к бабушке с дедушкой.

Татьяна вытянула перед собой левую руку ладонью вверх, обхватила кистью правой большой палец и принялась тянуть вниз, не глядя на гостей. По-видимому, делала она это настолько часто, что привычка стала безотчетной.

– Деревня потихоньку умирала, пока здесь не появился Андрей. Если Камышовка и жива, то лишь благодаря ему.