Прежде чем иволга пропоет

Как он мог ошибиться? Безымянная оказалась крепче, чем он думал? Она потеряла сознание, а он не прощупал пульс? Или что-то заставило его торопиться? Как бы там ни было, он бросил ее, полуживую, и ушел в уверенности, что она мертва.

Ладно. План такой: бежать. Прямо сейчас. При первой возможности позвонить в полицию, рассказать, где лежит Безымянная и кто с ней это сделал. Выкинуть телефон. Бежать дальше.

Я вышла из сарая, прикидывая на ходу, что мне нужно взять.

В коттедже сразу же сунула в рюкзак паспорт (слава богу, Кирилл не настоял на том, чтобы закрыть его в сейфе).

Да здравствуют нынешние рюкзаки, в которые можно вместить все необходимое для жизни на первое время.

Да здравствует нынешняя жизнь, в которой можно несколько дней протянуть с таким вот рюкзаком.

Под конец я залезла в портмоне Кирилла и опустошила его подчистую.

Мне не хватило каких-то двух минут.

Хлопнула дверь, Кирилл показался в дверях – я едва успела задвинуть ногой рюкзак под кровать. Он подошел, странно улыбаясь. Я попятилась, оказалась спиной к окну, упираясь ладонями в подоконник, Кирилл – передо мной. Бежать некуда.

– Дина, тебе что-нибудь говорит слово «бриология»?

Я молча покачала головой.

– Это раздел биологии, изучающий мхи.

Я так же молча кивнула. Передать не могу, как сильно я жалела в этот момент, что не утащила из хибары Чухрая разделочный нож.

– Если бы здесь был бриолог, Динка… Ты понимаешь, да? Человек, изучающий мохообразные растения. Так вот, будь рядом бриолог, он бы объяснил тебе, что примятый мох расправляется очень долго. Даже след от ладони может сохраняться несколько часов. Конечно, все это верно, если мох сухой. Если влажный, процесс происходит быстрее.

Кирилл вгляделся в меня с каким-то новым выражением. Я прежде не наблюдала у него такого. Может быть, это лицо видела Настя перед тем как умереть.

– На чем ты ее тащила? – без перехода спросил он.

– На брезентовой подстилке. – Слова вырвались у меня быстрее, чем я успела подумать.

Кирилл одобрительно кивнул. Вряд ли одобрение относилось к моим действиям, скорее, к его собственной догадливости.