Призрак в кривом зеркале

– Тебе все шутки… А я серьезно предлагаю, понимаешь? Серьезно!

Борзых продолжал стоять на одном колене, и вид у него был нелепый и в то же время пугающий. «Пугающий – это оттого, что глаза пьяные и назойливые, – поняла Ксеня. – Черт меня понес с ним встречаться! Но кто же знал…»

– Послушай, – как можно мягче сказала она, – замуж я в ближайшее время выходить не собираюсь, поэтому предлагаю эту тему закрыть. Сядь за стол, прошу тебя.

– Ксенька, да ты не понимаешь, от чего отказываешься!

«Понеслось…» – мысленно вздохнула она, слушая, как Борзых расписывает преимущества жизни с ним.

Не в силах больше его слушать, Ксения прервала Никиту на полуслове:

– А как же Алла?

– Лялька?

Борзых помрачнел, поднялся с колена. На штанине осталось мокрое пятно.

Он уселся за стол, повертел в пальцах пустую стопку.

– А Ляльке я ничего не обещал, – неожиданно жестко проговорил он.

Несмотря на все угрозы Богдановой и ее общепризнанную «ненормальность», Ксения не чувствовала страха перед Аллой: она от природы была не пугливой, а работа в больнице закалила характер, сделав ее одновременно мягче и бесстрашнее. После слов Никиты ей стало жалко Ляльку, которая так держалась за этого раскормленного, не очень умного мужчину и, наверное, искренне его любила.

– Попроси, пожалуйста, Аллу оставить меня в покое, – сказала Ксения, вставая.

– Подожди, ты куда?!

– Мне пора… Извини, нужно помочь отцу с машиной.

– С тех пор я видела Богданову несколько раз, – закончила девушка. – Она следила за мной и делала это довольно неумело.

– Вы встречались с Борзых? – спросил Макар.

– Нет, после того случая – не виделась. Правда, он пару раз мне звонил, но я видела номер на определителе и не брала трубку.

– Правильно. Они всегда могут его выдумать. – Илюшин помолчал, обдумывая ее рассказ, затем добавил: – Ксения Ильинична, я все равно не понимаю, почему вы сегодня не остались ждать милицию, а ушли с места происшествия. Одно дело – разбить стекло машины, другое – толкнуть под машину человека.