Посмотри, отвернись, посмотри

Только сейчас мой нос учуял ароматы из кухни. Пахло так, что я сглотнула слюну.

Попрошайничать нельзя. Нечаевы ни у кого не клянчат еду! Вика учит: чем сильнее хочешь есть, тем меньше показывай, что голодна.

– Я бы что-нибудь съела, – пробормотала я наконец.

– Слышу речь воспитанной леди! Что ж, прошу к столу. Только сначала помой руки.

Яичница с ветчиной. Ржаной хлеб, густо намазанный маслом. Кофе в игрушечной чашечке. Я удивилась: такой старый дядька, а пользуется кукольной посудкой.

Но какая же она была красивая!

– Зовут меня Карамазов, – сообщил хозяин, поджаривая для меня яичницу.

 – Выдающаяся фамилия, даром что придуманная. Я люблю ее звучание, оно облагораживает самый воздух этого простодушного городка. Можешь обращаться ко мне именно так. А как твое имя?

– Александра Нечаева. – Я ни слова не поняла из того, что он сказал.

– А как тебя зовет сестра?

Я удивилась, что он знает про Вику.

– Сашей…

– С твоего позволения, я буду использовать оба имени. Александра означает «защитница».

Ты не усматриваешь в этом некоторую иронию?

Я молча таращилась на него.

– А мне как вас называть? – наконец спросила я.

Он негромко засмеялся. Смех у него был такой, будто суп перекипел в кастрюльке.

– Ка-ра-ма-зов. Поняла?

– По фамилии, что ли?

– Именно. Вот попробуй: «Карамазов, нет ли у вас чаю»?

– Карамазов, нет ли у вас чаю?

– Умница!

– И сосисок! Карамазов… – добавила я на всякий случай.

– Допускаю, что есть. Это предположение требует проверки.

Говорил он, конечно, чудно! Но накормил меня до отвала.

А сосиски порубил и обжарил в сливочном масле на такой же малюсенькой игрушечной сковородочке! Я от счастья чуть не умерла. Они там пузырились и подпрыгивали, как лягушата.

– Вы что, гномик? – спросила я, когда он положил передо мной крошечный бутерброд с икрой. Половина орешка, а не бутерброд!

– Гномик? – Он снова забулькал. – Может быть, может быть! Между прочим, они довольно недобрые существа, хоть и способны осчастливить человека.

– Чево?

– Ну все, с меня довольно. Пойдем с тарталеткой в гостиную.

– От тарталетки слышу!

Вика говорит: если тебя оскорбляют, никогда не молчи. Иначе зачморят. Только на учителей нельзя огрызаться и на родаков. На родаков – потому что врежут. А на учителей – потому что донесут родакам, и тогда они врежут.

«С меня довольно!» – говорит. А у самого мордень ни разу не довольная.

Мои слова Карамазов пропустил мимо ушей. Притащил меня в большую комнату.