Сломанная пятка на голой заднице

Помню, однажды вечером, когда я проводила занятия на подготовительных курсах, в коридоре нескончаемым потоком извергалась нецензурная брань. Не выдержав, я направилась в комнату начальника. Если бы не его карликовый рост, то по своим манерам и внешности он бы сошёл за английского лорда.

– Почему Вы не принимаете меры?! Я не могу работать в таких условиях! Я не могу перекричать этих матерщинников!

– Вы что, с луны свалились? – возмутился аристократ. – Вы, вероятно, настоящего мата не слышали. А это так, психотерапия после того, как провалили контрольную.

Недавно мне стало плохо с сердцем на улице, и я зашла в аптеку за валидолом. Кстати, валидол подорожал. Теперь его выпускают в серебряной коробочке, и это вообще не валидол, а плацебо. Я попросила продать мне за любую цену тот, прежний, с которым не расставался мой отец, и который не раз спасал его от инфаркта. К счастью нашлась одна бумажная пластинка. Я улыбнулась.

– Шо лыбишься? – обратился ко мне сидевший на стуле старик с двумя костылями.

– И жизнь хороша, и жить хорошо, – пошутила я.

– Ах, ты курва! Над инвалидом издеваешься?!

С этими словами старик огрел меня по спине костылём.

– На обиженных не обижаются, – с этим словами я пулей выскочила из аптеки, так и не получив лекарство. Но сердце шалить перестало. Кстати, аптеки у нас в Химках на каждом шагу. В какой-нибудь есть шанс найти то, что тебе надо ещё до летального исхода. И тут я вспомнила, что матное слово «курва» означает «проститутка».

Следующий день выдался единственным за всю неделю, когда с неба упало всего несколько капель дождя. А с утра небесный купол сиял отмытой синевой. Так что я со своим неизменным спутником голубоглазой таксой Лориком отправилась на дачу.

У подъезда наш дворник таджик Музафар что-то очень бурно обсуждал со своими двумя соплеменниками. Накал беседы нарастал с каждой секундой, но закончился упоминанием мужского пениса на русском языке.

– Что случилось, Музафар?

– Зарплату три месяца не платили.

Пока мы с Лориком двигались к остановке, таджики то и дело упоминали нецензурное слово из трёх букв. Но оно было явно адресовано не нам с Лориком, а управляющей жилищной компании.

Я люблю всех животных и птиц. Никого не обижу. Помогу, чем смогу. Но иногда мне кажется, что мой обожаемый Лорик может свести меня с ума. Во-первых, в моё отсутствие он либо лает, либо воет, либо скулит.