Клан «Жизнь»

– Ну-ка, дыхни, потребовал Лавров.

– Я трезв как стёклышко. Пойдёмте, сами убедитесь.

Директор, как человек призванный по долгу службы принимать решения в случае экстремальной ситуации, мгновенно начал действовать.

– Смирнов, немедленно организуй осмотр всего здания и окружающей территории. Особенно тщательно осмотри лабораторию Лазарева.

– Вы действительно полагаете, что покойник встал из гроба и отправился к месту работы?

– Действуй! Это приказ. Есть небольшая вероятность, что медики ошиблись, и Василий Петрович находился в состоянии летаргического сна.

На всё про всё максимум 10 минут. Бегом!

Через 12 минут директору доложили, что охранники прочесала все помещения свободного доступа и двор, включая проходную. А также организовали просмотр данных с камеры наблюдения. По свидетельству Смирнова в 21 час предыдущего дня покойник находился в гробу. Ночью и утром здание института никто не покидал.

– Получается, что Василий Петрович Лазарев воскрес как Иисус, – предположил Смирнов.

– Не гневи Бога. Единственное объяснение, что тело похитили по заданию ФСБ для каких-то исследований, о которых мне лично не известно. В таком случае и ты, и охранники могли быть в сговоре с похитителями.

– Готов мамой поклясться – мне тоже ничего не известно.

– Верю, особенно если учесть, что ты из детского дома, – криво усмехнулся директор.

– Так, что же будем делать?

– Придать огласке этот инцидент означает подрезать ножку стула, на котором я сижу. Немедленно лично заколоти крышку гроба и поставь на неё портрет Лазарева.

Предупреди всех участников поисков, что у них самих и их семей могут быть большие неприятности, если они не будут держать язык за зубами. Сколько времени тебе потребуется?

– Минут семь.

– Я распоряжусь, чтобы в течение ближайших пятнадцати минут в здание никого не пускали.

Мария, работавшая в институте в должности младшего научного сотрудника, вошла в зал в сопровождении коллег. Родственники, жившие в Приморском крае, приехать на похороны не смогли.

Очевидно, из финансовых соображений. А в Москве, кроме дочери, у Василия Петровича никого близких не было.

В траурном одеянии Мария была особенно хороша, несмотря на тёмные круги под глазами. Кружевная чёрная шаль красиво оттеняла её волосы естественного цвета спелой ржи. К девушке тут же подскочил инженер из лаборатории отца Виктор.

– Маша, ты только не нервничай. Я вынужден тебе сообщить, что прощание и похороны состоятся при закрытом гробе.