Могрость

Щеки впали, над агатовыми глазами повисла челка. К пепельному цвету волос и юбкам в пол Альбертина питала слабость. В школе она единственная из учителей делала замечания за мятую одежду.

– Так надо. – Надя, покачивая дочку, повернулась к Ане. – Посмотри, куколка моя, это Анюта. Знакомьтесь: Анюта – Олеся.

Девочка была похожа на отца. Редкие волосики, кожа – фарфор, бездонно-голубые глаза. От матери ей достались только щечки-яблочки и пышные губки бантиком. Девочка прижалась к маме стеснительно. Альбертина стояла на ступень выше, отбрасывая на гостью тень коршуна.

– Приветик! – выставила Аня зубы в растянутой улыбке. – Какая ты модница. Ух ты, это кейп? – восхищалась она, потирая бирюзовую шерсть пальтишка.

В ответ малютка непонимающе погладила вышивку вдоль кармана. Одежда на ней копировала взрослую. Зауженные брючки, ботиночки с ремешками, на меховой шапочке торчали ушки-помпоны.

Аня выдавила наконец Альбертине:

– Здравствуйте.

– Добрый день, – холодно приветствовала та, затягивая ремень на узкой талии пальто. – Витя не сообщил, что приехала крестная.

– Мама не приехала. Я одна.

– Хм. Что ж, я надеялась с ней поговорить.

– По поводу?

– Касательно Вити.

– Что-то случилось?

Она осмотрела Аню с ног до головы, и нехотя удостоила кратким объяснением:

– У него конфликт. С классом. Опять. Пусть она мне позвонит. – Альбертина улыбнулась, протягивая руки к внучке: – Наденька, давай сюда Олесю.

Надя затопталась у порога, прижимая дочку:

– Муха вот-вот приедет.

Они обменялись режущими взглядами.

– Надя, мне идти пора. Скоро отец вернется с работы.

– Ладно. Иди. Мы через час завезем Осю.

Галина Альбертовна сухо чмокнула внучку в висок.

– До свидания! – протянула назидательно, словно желая по старинке добавить: «Не балуйтесь здесь».

Надя с дочкой уже исчезли в доме, и Аня с пуховиком в руках нерешительно замерла в центре коридора. Белые стены отпугивали меловой штукатуркой.

– Эй, Нюта! – позвала ее Надя из кухни. – Где ты пропала? У меня аврал!

Аня скинула сапоги и пересекла затемненную гостиную, двигаясь на звук посуды. В тесной кухне пахло вареным картофелем и чесноком. Свет ограниченно проникал сквозь узкие окна. Белые поверхности столов утопали в грязной посуде, обрезках и продуктовых обертках. Надя отставила картофель, задвинула курицу в духовку, но на пути к скалке появилась Олеся.