Могрость

 – Вы ведь вместе пели о разлуке. Обняться! – возмущалась она. – Быть рядом!

– Тебя рядом не было! – упрекнул Витя. – Не было. Два года назад тебя не было рядом.

– Значит, ты против моего приезда?

Он склонил вбок голову, отвел взгляд.

– Ты ведь понимаешь, – рассуждал откровенно, – бабушка пригрозила вызвать отца. Через участкового хочет надавить, через школу.

– Он пьет? – Аня сурово осматривала брата. – Так и пьет?

Витя неопределенно мотнул головой.

– Только здесь. Когда приезжает, по вечерам где-то набирается до полумертвого.

– Руку поднимает?

– Один раз. Знаешь, главное о маме не вспоминать. Только не вспоминать при нем о маме. – Витя попытался неунывающе улыбнуться, но получилась страдальческая гримаса. – А там, на Севере, у него семья вроде как. Не знаю. Он звонит всегда трезвый, деньги высылает в конце месяца. Мне через год восемнадцать, – оживился. – Я всего лишь не хотел, чтобы она его вызывала. Он бы явился в бешенстве.

– И потому приглашал меня? – расстроенно осознавала Аня.

 – Восемнадцать! Тебе еще и семнадцати нет.

Витя совсем сник.

– Я надеюсь, твой приезд ее немного успокоит. Просто скажи бабушке, что я согласен на все твои… на все твои самые разумные предложения. Просто успокой ее.

Аня оживилась:

– А ты согласен?

Брат убрал чистую посуду в шкафчик. Она не двинулась с места, и он отстраненно убедил:

– Я разберусь самостоятельно. Я ведь справлялся последние годы.

Вот и поговорили. Аня молча смотрела на него, выискивая крепеж в расшатанных отношениях.

Когда-то они доверяли друг другу тайны.

– Договорились? – кивнул он миролюбиво.

И Аня с упавшим сердцем покорно вторила:

– Договорились.

Глава 3. Яд

Дутые тучи косыми лучами прорезало солнце. Восточный ветер крутил воронкой холод зимы. Аня шагала по разбитому тротуару, изредка здороваясь с прохожими, осматриваясь по сторонам. Подтаявший наст белел островками. Старость и ветхость чернели в стенах трещинами. Некогда крупный пригород Ямска, рабочий поселок Сажной, за три года пугающе вымер.

Заброшенный дом встречался через каждые два-три двора. Улицы пустовали в обеденный час воскресного дня. В прошлом по выходным здесь оживленно беседовали соседи, галдели школьники, мотались машины. За двадцать минут пути проехала всего одна легковушка. Захолустье.

Непрерывно работающий телевизор вдолбил в мысли обрывки новостных фраз. Ане хотелось проветрить себя от снотворного полумрака комнат.