Могрость

Аня включила воду, за тщательным мытьем посуды описала уродство разломившихся свай.

– Ужас. Ужас какой! Присядь, Аннушка. Бросай эти тарелки. Ты ведь устала, – строгий взгляд немного оттаял. – Присядь, я тебя хотя бы разгляжу как следует.

– Мы на прошлой неделе видели друг друга.

– В телефоне? В том крохотном квадратике что рассмотришь-то? Нет. Это другое.

Аня кивнула согласно. Бабушка сжала ее холодные ладони в жилистом замке рук, всматриваясь теперь не во внешность, а в сумеречную глубину души.

– Ну расскажи мне, как вы там живете. Расскажи, утешь. Чуток.

– Все хорошо, бабуль. Зачем утешать? Мы справляемся.

– Ты такой взрослой стала. Ох, красота наша. – Она печально поджала губы, сникая. – Дина бы порадовалась.

И слёзы мимо воли потекли по щекам. Они впервые разделили горе.

– Непременно, – прошептала Аня, ведь тело стыло скорбью. – Да. Только представь…

***

Удар в окно прервал тревожный бег сна. Аня проснулась в кресле, немеющим лбом упираясь в шершавую спинку.

Шея затекла, ноги оледенели на холодном полу. За тихими стенами разверзлась подземная чернота. Спросонья Аня не сразу поняла где находится. Она отлепила взгляд от белеющих тюлем окон, осмотрелась. Телевизор напротив приглушенно транслировал концерт. В пустом зале витал бальзамический душок лекарств. Аня обернулась на проход и поморщилась, пошевелив обескровленной рукой. В кухне горел свет.

– Где бабушка? – спросила Аня, ступая по шахматной плитке к чайнику на плите.

Витя сгорбленно сидел за столом, ковыряясь вилкой в слипшихся макаронах.

– Спать легла. У нее давление скачет.

– Что-то случилось? – беспокоилась Аня, потирая глаза. – Как поиски?

Чайник оказался пуст. Кровоснабжение в руке возобновлялось колючей пульсацией, голова раскалывались от резкого пробуждения. В полудреме комната воспринималась тускло, а непривычная обстановка только усиливала волнение.

– Вить, что случилось? – Аня настойчиво остановилась напротив брата.

Лицо его краснело после мороза, веки опухли. – Мы тебе звонили. Сколько пропущенных? Двадцать?

– Извини. – Он сел к ней боком. – Забыл про беззвучный.

– Забыл?!

– Ань, тише. Только без нотаций.

– И не собиралась. – Она достала с полки стакан и плеснула из графина холодной воды. Глоток усугубил боль в горле. – Просто… – Аня прижала ладонь ко рту, но раскашлялась от першения. – Не понимаю, что происходит.