Время собирать плоды

Значит, просто отправиться в указанное место не получится. В списке, предоставленном леями, в большинстве случаев были только имена аританских пленников и какие-то непонятные значки. Лишь рядом с немногими именами значилось место, где они находятся. И его сестра к ним не принадлежала. Эсти думал, что эти загадочные символы ему расшифруют здесь, но похоже зря надеялся. Облегчать ему жизнь леи не собирались.

В приграничном городке на Эсти косились, но не задирались. Он спокойно снял номер в местной таверне.

Эсти надеялся, что в зале обнаружатся купцы или другие земляки, занесённые по необходимости в эти земли. Но нет! Не повезло. Попытка расспросить хозяина заведения тоже не дала результата.

– Извини, аританец, у меня нет времени на пустые разговоры. Если тебя что-то не устраивает в ужине или номере – говори, а это, – он ткнул пальцем в список, – я с тобой обсуждать не буду.

Казалось бы, вот он – хороший повод завязать с ненужным Эсти поиском предавшей сестры. Он честно сделал попытку, но обстоятельства помешали. Но столь явное нежелание леев давать самые простые сведения вызвали у дора Хаммариса обратную реакцию. Внутри поднимало голову хаммарисовское упрямство, не позволявшее отступить даже там, где это, казалось бы, в твоих собственных интересах.

Эсти спокойно поужинал, внимательно рассматривая местную публику и прикидывая, к кому бы обратиться за расшифровкой загогулин. Нет, сейчас это делать он не собирался. Все уже слышали отказ хозяина, вызвавшего одобрительный гул у гостей заведения. И даже если кто-то не прочь заработать монетку на чужеземце, то при всём честном народе к нему подойти не рискнёт. Но за вечером придёт утро, и без посторонних глаз может кто-то и решится ответить на его вопросы.

Засиживаться в зале Эсти не стал. Чем больше подавальщицы таскали на столы кувшинчики с горячительным, тем откровенней бросались взгляды на аританца. Да и самому Хаммарису действовал на нервы вид леев, их хмельные голоса, громко произносившие специально для него разные оскорбительные фразы. Превосходство врага на своей территории было слишком очевидным, чтобы самому провоцировать схватку.