Селестин и Зимний праздник

Рассказывал он так интересно, что все трое слушали его, открыв рот. Даже Селестин забывала о своём страхе.

Но Тереза Марино сопровождала их нечасто. Она ведь должна была охранять королеву. А другие фрейлины были бесполезны. Селестин видела, как быстро эти взрослые дамы подпадали под чары лея. Они словно спали с открытыми глазами, не видя и не слыша ничего. Правда, ничего плохого и не происходило. Князь Свен просто рассказывал Гвендолин о том, какой прекрасной девочкой была её мать, принцесса Луасон, доброй и любящей.

– Мне было двенадцать лет, как Селестин, когда я первый раз увидел твою мать.

– Селестин почти тринадцать, – поправила принцесса.

– А твоей маме было семь, когда она спасла мне жизнь.

– Спасла? Как?

– Когда во мне пробудилась королевская кровь, меня нашли и доставили во дворец. Братья хотели, чтобы отец приказал убить меня. Я ведь бастард, как и ты, Селестин.

Слестин вздрогнула, внезапно наткнувшись на пристальный взгляд, до этого смотревшего только на Гвендолин князя.

– Бастард – это как?

– Это, Гвен, когда мать и отец ребёнка не состоят в браке. Или состоят, но не друг с другом, – неприятно усмехнулся князь.

– Но почему убить? – нахмурилась принцесса. – Ведь ребёнок не виноват. У нас в приюте много таких детей. Их же не убивают. Детей нельзя убивать. У нас в королевстве так не делают.

Селестин могла бы с ней об этом поспорить, но промолчала. Князь тоже не стал.

– Ты говоришь точь в точь, как твоя мать. Только я – королевский бастард.

А это другое дело. Лишние претенденты на трон порождают в королевствах смуту и проще их уничтожить сразу, чем давать повод недовольным строить заговоры. Вот принцы и потребовали у короля моей смерти. И король почти согласился.

Гвендолин тихонько ахнула.

– К счастью для меня, братья слишком нетерпеливы и пришли к королю, когда с ним была Луасон, тихонько играла за отцовским креслом. Но тут вмешалась, хоть всегда и побаивалась его. Вышла, встала передо мной, заслоняя от короля.

Такая маленькая! И сказала, как ты, Гвен, что детей убивать нельзя. А тем более таких красивых.

– И что? Твой отец пожалел тебя? Рассердился на братьев?

– Пожалел? Вряд ли. Скорее не захотел расстраивать Луасон. Он любил её. Её все любили. Король сказал, что я не его сын, взял с меня клятву подчинения и оставил во дворце. С тех пор сестра всегда меня защищала. А я защищал Луасон, когда братья мучили её.

– Мучили? Ты же говорил, что её все любили.