Родовой артефакт

Джед и Маркус (так их звали) были весьма привлекательны, как и все дарги, но сильной магии, как в Эрриа, в них не ощущалось. Костер развести, защитный контур установить, бытовая магия по мелочи – вот, пожалуй, и всё, на что их хватало.

Держались они со мной дружески, но особо мы не общались. В дороге я была в карете, вместе с Элидой, на привалах с ней же или со всем семейством Эрриа, так что они держали дистанцию. Хотя при случае охотно обменивались шутками, дружески улыбались, ненавязчиво помогали мне.

Вот и сейчас, когда карета остановилась для очередного отдыха, Маркус помог мне выбраться из неё, что было не лишним. Последний участок дороги был довольно тряским, и меня слегка укачало. К тому же после нескольких часов сидения в практически одной позе, мышцы затекли и ноги не сразу привыкли к твёрдой земле.

Вид у меня, наверно, был, как у моряка, сошедшего на сушу после трёхдневного шторма. Поэтому Маркус не отошёл сразу, а стоял рядом, чтобы подстраховать при необходимости.

Я часто и глубоко дышала, чтобы избавиться от лёгкой тошноты и привкуса пыли, оставшегося после дороги. Воздух был вкусный, как родниковая вода: прохладный, напитанный запахом трав и смолы, с неуловимо грустной осенней ноткой.

Показавшаяся из-за кареты Элида выглядела не лучше меня – такой же бледной и присыпанной пылью.

– Пока мы не осмотрим место, никуда не отходите, – раздался решительный голос лорда Александра. По нему не скажешь, что он пробыл несколько часов в седле.

Ник расстелил под деревом плед, на котором мы с Элидой и устроились, ожидая, пока мужчины исследуют местность, наслаждаясь твёрдой землёй и свежим воздухом. Элида упала на спину и уставилась в небо так, как будто там разворачивалось захватывающее действо.

– Смотри, смотри, Лори (я давно разрешила ей звать меня этим привычным вариантом имени), дракон! – смеясь, закричала девушка, показывая на плывущее в вышине облако.

Мужчины насторожились и посмотрели в небо так, словно реально опасались увидеть этого давно исчезнувшего предка расы даргов. Лишь убедившись, что кроме птиц и облаков в вышине ничего нет, они продолжили заниматься своими делами.