Родовой артефакт. Хранительница

– Ты молодец! Тебе не холодно в расстёгнутой курточке? – чувствовалось, что уже осень. На улице было свежо несмотря на солнце.

– Нет, жарко!

– Всё-таки застегнись, а то ты распаренный, как бы тебя ветерком не прихватило.

Мальчик скорчил уморительную гримасу, но послушно застегнул пуговицы. Я никак не могла собраться с духом и даже обрадовалась вернувшемуся с мячиком Бинго.

– Хороший пёсик!

Леони взял обслюнявленный мяч и собирался повторить трюк. Бинго от нетерпения подпрыгивал рядом.

– Нет-нет! Подожди.

Услышавший мои слова воспитатель подошёл к нам. Он достал из кармана плаща поводок, прицепил его к ошейнику, и сказал:

– Пошли, Бинго! Я буду здесь, на аллее. Когда будете уходить, миледи, позовёте меня.

Я согласно кивнула. Пока господин Леже со щенком на поводке удалялись по аллее, я прошла к скамье и присела. Разговор, вполне возможно, будет долгим. Леони присесть не захотел и остановился напротив меня, слегка насторожившись.

– Знаешь, Леони, всё это время меня удивляли твои завтраки. Я сегодня разговаривала с дамой Орисой, и обнаружила, что твоё меню стало таким странным тогда, когда отец и Элида отсутствовали в поместье. Вместе с ними с твоего стола исчезли каши, запеканки и овощи. Остались только мясо, пирожные и мороженое. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Мальчик молчал, опустив голову, и сцепив за спиной руки.

– Наверно, нужно будет наказать даму Орису за то, что она так плохо о тебе заботилась.

– Почему плохо? – Леони поднял голову. – Наоборот, хорошо! Она давала только то, что я люблю. Всё самое вкусное!

– Ты, конечно, можешь так думать, но она взрослая и знала, что если мальчик кушает только сладости, то он со временем заболеет.

– Хорошо, я буду есть каши, – сказал мальчик и, поморщившись, неохотно добавил, – и овощи.

– Конечно будешь, я за этим прослежу. – мне показалось, что на лице ребёнка мелькнуло облегчение. – Тем более можно подобрать такие, что тебе понравятся.

– Нет! – горячо запротестовал Леони. – Наоборот!

«Хорошо, что он не воспользовался возможностью прикрыться другим человеком», – подумала я и продолжала молча смотреть на мальчика, ожидая признания.

Леони опустил голову и поковырял дорожку носком ботинка. Затем вздохнул и поднял на меня глаза, казавшиеся ещё темнее на побледневшем личике.