Родовой артефакт. Элория

Но вот муж расслабился и, обхватив за талию, мягко отодвинул меня в сторону от ставшей зловонной кучи тряпья, которой теперь казался щеголеватый маркиз. Вокруг упавшего тела расплывалась лужа мочи, и проступали пятна крови под разбитым от столкновения с мрамором пола носом.

– Уберите это! – неизвестно кому приказал Александр. – И добейте. Хотя подождите, не добивайте сразу. Я разберусь кто это.

Тут же откуда-то из тени появились молчаливые мужчины, подхватили с двух сторон тело и поволокли его, освобождая путь, оставляя на мраморе мокрый грязный след.

– Кто это? Ты его знаешь, Элория?

Богиня! Когда же я привыкну к этому имени? Каждый раз мне требовалось время, чтобы сообразить, что обращаются ко мне! Я постаралась говорить спокойно, как принято у даргов:

– Да, это мой бывший работодатель и посол Империи маркиз Брифин. Что с ним?

– Ах, этот! Посол, – в голосе Александра прозвучала досада. – Это немного усложняет… Придётся ему помучиться, лёгкая смерть откладывается… Отвезите его к семье.

Один из оттащивших тело в сторону мужчин выпрямился и склонил голову.

– Доложите королю!

Придворный, прежде стоявший рядом с маркизом, невозмутимо кивнул. В коридоре было тихо, звучавший раньше гул голосов умолк. Мне показалось, что даже людей внезапно стало меньше. Никто не глядел на нас. Стоявшие рядом отводили глаза.

– Но как же?… Разве ему не помогут? Надо вначале показать его врачу, – обратилась я к молчаливому мужчине.

Тот с непонятным выражением лица посмотрел на меня. Рука мужа исчезла с моей талии, и стало холодно.

– Зачем?

Я обернулась к Александру.

– Как зачем? Чтобы врач разобрался, что с ним, полечил.

– Ему уже ничего не поможет. У него выжжен мозг. Остались лишь простейшие функции.

Муж смотрел на меня сверху вниз и выглядел, как в начале нашего знакомства – холодным, надменным… даргом.

– Это ты? – я заметила, что нас окружил полог тишины, за который не проникает ни звука.

– Он напал на тебя.

– Напал?! Да маркиз только и успел, что сделать ко мне шаг.

– Я почувствовал его ненависть, направленную на тебя, – он сказал это так, словно ненависть всё объясняла. Видя моё недоумение, задумчиво нахмурился и продолжил. – Если эмоция такой силы, это всегда нападение. Я действовал не размышляя, как учили. Не успел сообразить, что это человек.

Он помолчал и после паузы спросил:

– Тебе его жаль?

Теперь промолчала я. Не могла разобраться в том, что чувствую, но жалости к маркизу точно не испытывала.