И Двери откроются

Она пыталась расспрашивать об увиденном Полу, но та мало что могла пояснить. Точнее, об одних мирах напарница не знала ничего, о других её истории напоминали сказки, запутывая ещё больше. Например, картинку, которая напомнила Марине посадку пассажиров в поезд метро, Пола прокомментировала так:

– Это мир, где обитатели поклоняются подземному змею, давая сожрать себя, в надежде, что он выплюнет их потом, одарив удачей.

Так как делали это существа, похожие на рогатых некрупных слонов, ходящих на задних лапах, то Марина не рискнула спорить: вдруг в истолковании виденного права Пола, а не она.

Этот сменяющийся калейдоскоп образов отвлёк Марину от неприятных предчувствий, с которыми она заходила в зал, и потому когда в Оке отразился знакомый до боли двор, она испытала шок от нахлынувших разом чувств. Родной пейзаж в её глазах словно затянулся розовой дымкой, делающей милым даже вид помойных контейнеров, к которым она подходила так часто. На лавочке перед подъездом, несмотря на холод и сгущающийся сумрак, сидели знакомые старушки, что-то бурно обсуждающие.

Сердце сжалось и трудно стало дышать, когда в тёмном зеркале вид на подъезд внезапно сменился знакомым интерьером Марининой квартиры, где в комнате всё так же стояла наряженная наполовину ёлка. Её осветил зажженный в прихожей свет. “Это Павел!” – поняла Марина и, подтверждая её догадку, Око переместилось туда и показало высокого худого мужчину, торопливо скидывающего куртку, перемещающегося на кухню, достающего из пакета продукты, ставящего на плиту чайник.

Наблюдать за такими обыденными действиями человека, почти убившего её, было невыразимо тяжело. Когда-то она так любила его! И думала, что и он любит. Оправдывала его пороки болезнью. Ведь алкоголизм – это болезнь. Так все говорят. А наркотики и вовсе съедают личность. Но он всё равно любит её, убеждала она себя столько времени. Тем более, что мрачные моменты сменялись светлыми, когда их любовь, казалось, вновь возвращалась. И пусть мгновения просветления случались всё реже, но тем острее счастье испытывала она тогда.

Лишь сейчас, глядя со стороны, как муж спокойно собирается пить чай, делает бутерброды, так обыденно, как будто выкинул с балкона не её, а какую-то ненужную ветошь, Марина почувствовала всю несправедливость случившегося. Рот заполнила горечь.