И Двери откроются

Девушка явно не дурочка, какие иногда появлялись здесь, и понимает, что Обитель не худший вариант для бедной сироты без рода и племени.

– Живя в Обители, ты должна будешь подчиняться её законам, нести послушание, которое укажут старшие Сёстры.

– Да, конечно! Я готова работать, – торопливо подтвердила Марина. – А про законы… Я их не знаю, но как узнаю, конечно не стану их нарушать.

– Пола, ты продолжишь опекать Пришедшую, нести послушание вместе с нею, объяснять ей всё.

– Да, матушка, – поклонилась Пола и поторопилась добавить.

 – А к ней приходил лиурон! Я думала, он станет ей фамилиаром, но Марина его отпустила.

– Почему? Почему ты это сделала?

Марина немного замялась, а потом ответила:

– Он ещё сосем молодой, почти малыш, и хотел домой. Мне так показалось.

– Любопытно.

Настоятельница не стала ничего пояснять, дав знак Поле, что встреча окончена. Но про себя отметила, что раз Пришедшая почувствовала лиурона, значит между ними уже установилась связь, и тот вернётся к девушке.

Надо будет сказать Поле, чтобы та сообщила, когда это произойдёт.

Настоятельница проводила взглядом уходящих девушек и, дождавшись, когда дверь за ними закрылась, достала из стола листы гербовой бумаги. Раз Пришедшая, судя по всему, останется, надо сообщить о ней королю и Совету магов. Особой опасности или ценности ни она, ни принесённые ею вещи, не представляют, поэтому ни король, ни Совет вмешиваться не станут. Будут действовать по обычному протоколу.

Дадут время настоятельнице оценить приведённую Рором, потом пришлют проверяющих, чтобы убедиться, что Обитель не пытается утаить что-то для собственной выгоды. И тогда только судьба Пришедшей решится окончательно.

На лицо настоятельницы набежала тень при мысли о третьем письме, что ей предстоит составить. Сообщать родителям пропавших послушниц об их исчезновении она не любила. Хотя они, отправляя дочерей в Обитель Рора, прекрасно знали о возможности такого исхода, но каждые, с кем это всё же случалось, страшно поражались, что пропала именно их деточка.

У одних от печальной новости пробуждалась родительская любовь, придавленная до этого задетой гордостью или боязнью позора, другие пытались найти выгоду, но и те, и другие начинали донимать настоятельницу вопросами, упрёками и угрозами.

Барон Гартис не показался матушке Брунди любящим отцом, но сорвать с Обители отступные наверняка попытается.