Бабочка-оборотень и глупая принцесса. В Эльфийском Лесу

Постепенно мы выходили из зоны, где был естественное освещение, и мох, росший по краям дорожки, начинал светиться сильнее. В его неярком свете камни дороги были хорошо видны, так что я не боялась запнуться.

Царящий полумрак заставлял обостриться другие чувства – слух, обоняние. Обоняние, даже обострённое моей второй бабочкиной половиной, приносило мне странные, незнакомые запахи, которые переплетались со знакомыми ощущениями влаги, мокрых камней, каких-то неизвестных насекомых и живности. Ни один из этих ароматов не казался мне, как бабочке, привлекательными, а некоторые даже порождали тревогу.

Стук камней под нашими ногами, голоса спутников не до конца заглушали остальные звуки – шорохи, эхо далёких голосов, какие-то стуки. Моё внимание привлёк странный гул, лепет, больше всего напоминавший шум реки.

–Это что, река шумит?

– Да, госпожа баронесса, – подтвердила Гретти. – Она вытекает из нашего озера.

– Та самая, где все думали, утонула тётя Дженлина, – пояснил Рутгер.

В голосе парня прозвучало восхищение.

– А посмотреть можно? – спросил Коста.

– Конечно!

Мы сошли с дорожки и направились на звук. Гретти и Рутгер зажгли фонари и блики света заплясали на валунах, между которыми пришлось пробираться. Если бы не темнота и отсутствие привычных зарослей кустов, трав и куп деревьев, эта река ничем не отличалась бы от горных речек, виденных мной на земле. Чёрный стремительный поток мчался в каменном русле, гремя на перекатах и превращаясь в обманчивую гладь на глубине.

– Храбрая была мама у Окки, – с уважением произнёс Коста.

– Если мы хотим посмотреть на озеро, то лучше вернуться на дорожку. Гостям будет трудно идти здесь по берегу, – напомнила Рутгеру Гретти.

Я её поддержала и к озеру мы шли по цивильным гладким дорожкам, а не скакали как козы в свете фонарей по валунам. Вход в грот, где располагалось озеро, был оформлен природой и гномами в виде красивой правильной арки.

Здесь каменный свод не терялся в вышине, как в основной пещере, а был хорошо виден в искусственном свете, лившемся с кристаллических друз на стенах грота. Озеро и правда напоминало изумруд глубоким зелёным цветом воды, на глади которой сверкали отблески света. Сравнение с драгоценностью усиливало обрамление – гроты и арки, выступающие из воды цветные скалы, неровности стен и свисающая с потолка бахрома сталактитов, красота берега.