В тени кукловода

Луциус вновь отвел правую руку в сторону. Сжал ее в кулак, и я с ужасом увидела, как его окутывает черно-багровое свечение смертельное заклинания.

Вериаш с вызовом поднял подбородок, как будто не верил, что Луциус все-таки ударит его.

– Стой! – отчаянно вскрикнула я. Заерзала на кровати, безуспешно пытаясь освободиться.

Запястья опять перехлестнуло лентой обжигающей боли, но я не обращала на это внимания. Я не могу допустить, чтобы Вериаш погиб на моих глазах! Достаточно с меня смертей.

– Не лезь, Доминика, – с глухой угрозой предупредил Луциус, не отводя глаз от Вериаша.

 – Сдается, кое-кому здесь надо преподать хороший урок.

– Луциус, не забывай, что это сын Вашария! – крикнула я, чуть не плача. – Ты же сам сказал, что тебе не нужен настолько опасный враг. Вашарий Дахкаш тебя из-под земли достанет, если ты убьешь его сына!

«А заодно и мне несдобровать», – пугливо промелькнуло в голове.

Луциус медлил, и это слегка приободрило меня.

– Ты любишь утверждать, будто никогда не убивал просто так, – продолжила я тараторить, силясь отвести неминуемую гибель от Вериаша.

 – Только в случае крайней необходимости. Какая нужда у тебя сейчас? Ты прекрасно понимаешь, что живым Вериаш пригодится тебе намного больше. Если ты убьешь его, то сделаешь лишь хуже себе.

– Я не боюсь Вашария Дахкаша, – буркнул Луциус, но в его тоне словно против воли скользнули неуверенные нотки.

– Я верю, что ты его не боишься, – сказала я. – Но живой Вериаш принесет тебе больше пользу. Намного больше! И потом, я с ним не спала.

Клянусь тебе!

Луциус разжал кулак, и я позволила себе короткий облегченный вздох. Неужели опасность миновала?

– Не спала? Да неужели? – с едким смешком переспросил он. Отошел от Вериаша, небрежно стряхнув с пальцев остатки чар, так и не сорвавшихся в короткий смертоносный полет, опять присел на край кровати и грубо взял меня за подбородок, заставляя смотреть только в глаза.

Некоторое время он молчал, и я не сомневалась, что сейчас он методично перерывает мои воспоминания в поисках опровержения этих слов.

В висках ядовитой змеей шевельнулась пробуждающаяся мигрень, но я не позволила себе и вздоха. Пусть смотрит. Мне нечего скрывать от него.

– А ведь и впрямь не спала, – после минутной паузы с легкой ноткой удивления констатировал Луциус. Глянул на Вериаша, лицо которого покрывали густые потеки начавшей сворачиваться крови, и с насмешкой протянул: – Стало быть, я не умею обращаться с женщинами. А ты прям ловелас признанный.