Ведьминские истории. Попалась, ведьма!

Высокая, худощавая, с длинными темными волосами без малейшего признака седины и ярко-синими глазами. Но она вполне могла быть даже старше моего отца. Жизнь в Греге научила меня прежде всего тому, что все ведьмы отлично умеют скрывать свой возраст.

Да, Валенсия была ведьмой. И, наверное, в этом заключалась основная причина моей неприязни. Дело не в том, что она обладала силой, которая недоступна мне. Дело в том, что, обладая этой силой, она по какой-то неведомой и необъяснимой причине не использовала ее. За все время нашего знакомства Валенсия ни разу не создала ни одного, даже самого простого заклинания, ни разу не попробовала приготовить какое-нибудь элементарное зелье, а покупала в ближайшей магической лавке уже готовые амулеты и снадобья.

И в этом для меня заключалась величайшая несправедливость мира. Я просто не могла взять в толк – почему? Почему боги так жестоко обошлись со мной и так щедро одарили ту, которой это оказалось совершенно не нужным?

Поэтому при каждом взгляде на Валенсию я испытывала жгучую досаду.

И, увы, прекрасно понимала, что исправить это совершенно невозможно.

Однако было и еще кое-что. Наверное, прозвучит странно, но где-то глубоко в моей душе жил страх перед Валенсией. Она всегда вела себя по отношению ко мне с безупречной вежливостью. Но я знала, что она не любит меня. И вчерашний подслушанный разговор послужил тому лишним доказательством. На самом дне зрачков этой холеной красивой женщины посверкивали искорки отвращения и непонятной брезгливости, когда она исподволь изучала меня, думая, что я не замечаю ее взгляда.

В ее смехе и шутках я всегда чуяла некий подвох, неискренность.

Правда, по всей видимости, этому есть простое объяснение. Как мне неприятна одна лишь мысль о том, что отец будет встречаться с какой-нибудь женщиной, так и Валенсии наверняка не нравится мое общество. Я для нее – постоянное напоминание о том, что ее любимый мужчина когда-то был счастлив в объятиях другой.

Женская ревность – все-таки вещь очень нелогичная, но от нее никуда не деться.

– Так и будешь там стоять? – нетерпеливо поинтересовался отец, и я опомнилась.

Неохотно подошла ближе, наконец-то отлепившись от калитки.

– Доброе утро, – буркнула я, исподлобья глянув на Валенсию.

Та привычно воссияла самой приветливой из всех возможных улыбок. И я привычно поежилась от этого.

Неужели она сама не понимает, как фальшивы проявления ее поддельной радости при виде меня?

– Здравствуй, Кристабелла, – в ответ поздоровалась она.