Улицы разбитых артефактов. Бал скелетов

 – Агату запрут в камере?

Огюст пожал плечами и вновь посмотрел на Фарлея.

– Госпоже Веррий будет предоставлена защита, гарантированная королевским словом, – вежливо уведомил тот. – К ней будет приставлена охрана.

– А роль охраны, стало быть, выполняете вы? – еще более мрачно уточнил Ричард.

Фарлей лучезарно улыбнулся. Да так, что у меня дрожь прошла по позвоночнику.

Как будто голодный оборотень оскалился в предчувствии добычи.

– Я вам обещаю, господин Эшрин, – промурлыкал Фарлей. – Рядом со мной Агате Веррий не будет грозить ничего дурного.

Ричарда, однако, это заверение нисколько не удовлетворило. Он страдальчески уставился на меня, затем перевел взгляд на Огюста.

– То бишь, Агата Веррий не заключенная? – уточнил тот.

– Нет, – сказал Фарлей, по-прежнему храня тень улыбки в уголках рта.

– И ей не предъявлено обвинений? – задал новый вопрос Огюст.

– Нет, – улыбка Фарлея стала шире.

Адвокат тяжело вздохнул и насупился. Поправил на носу оправу своих чудовищных очков и посмотрел на Ричарда.

– Боюсь, господин Икстон в своем праве, – сказал он. – Любого важного свидетеля обязан защищать закон. И в данном случае…

– Я не хочу, чтобы рядом с Агатой был постоянно он! – оборвал его Ричард. – Он… Он целовал ее! На моих глазах!

Я аж задохнулась от гнева. Ну, Ричард! От тебя я подобного не ожидала! Это же самая настоящая подлость!

– Целовал? – взбодрился Огюст. С немалой долей самоуверенности взглянул на Фарлея и медоточиво поинтересовался: – Господин Икстон, вы ведь понимаете, что в данном случае я имею полное право поставить под вопрос целесообразность вашего участия в расследовании этого дела? Боюсь, конфликт личных и профессиональных интересов…

– Я целовался с Агатой? – совершенно искренне удивился в ответ Фарлей, перебив его.

После чего выжидающе глянул на меня.

О, я была не настолько глупа, чтобы не понять, куда клонит Фарлей.

Если я признаюсь, что между нами было хоть какое-то подобие романтических чувств – то Фарлея, несомненно, отстранят от этого расследования.

Но я знала, я верила, что если кто и сможет вытащить меня из этой беды – то только он. Фарлей – моя единственная надежда на спасение. Он неподкупен, он беспристрастен… И он испытывает ко мне некие чувства.