Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

Отлично! По всей видимости, теперь я могу уйти. А вы сами разбирайтесь.

И встала, явно собираясь выполнить свое намерение.

Я опять сжала кулак, намереваясь ударить по ней новой порцией парализующих чар. Ишь ты, фифа какая. Мы тут головы ломаем, а она уходить собралась.

Фарлей, угадав мое намерение, в один прыжок настиг меня и мягко, но настойчиво перехватил руку.

– Люблю скорых на решения девушек, но не всегда это уместно, – мурлыкнул он мне на ухо, после чего продолжил уже громче, обращаясь к Элизабет: – Конечно, вы вольны уйти в любой момент.

Элизабет к тому моменту как раз дошла до дверей и взялась за ручку. Но от последней фразы вздрогнула и резко повернулась на каблуках к безмятежно улыбающемуся Фарлею.

– Что вы имеете в виду? – отрывисто спросила она. – О каких похоронах говорите? Вам не удастся меня запугать!

При этом она чуть ли не сорвалась на крик.

А здорово ее проняли слова Фарлея. Элизабет может сколько угодно утверждать, будто ее не запугать, но это не так. Вон как глазки забегали, а личико побледнело. Последнее было заметно, даже несмотря на толстый слой пудры.

– При чем тут запугивания? – Фарлей с демонстративным равнодушием пожал плечами. – Я исхожу из элементарной логики. Кто-то ненавидит вас настолько, что собрался отправить на виселицу. Вполне возможно, что, потерпев неудачу в этот раз, неведомый злодей повторит попытку.

Я скептически поморщилась. Вывод, если честно, шит белыми нитками. Куда скорее опасность грозит Аверилу. Это его пытались убить руками невесты. И это он боролся с преступником, когда первоначальный план провалился.

Но я не сомневалась, что Элизабет вряд ли сообразит, что Фарлей дурит ее. Говоря откровенно, она выглядела как особа не особенно далекого ума.

Как и следовало ожидать, Элизабет приняла все сказанное за чистую монету.

– Но кто он – мой враг? – плачущим голосом забормотала она. – И почему так взъелся на меня? Я никогда и ни с кем не ссорилась…

Фарлей кашлянул и многозначительно посмотрел на Аверила.

Несостоявшийся супруг сидел около шкафа с весьма мрачным выражением лица и глядел на Элизабет с плохо скрытым отвращением.