Улицы разбитых артефактов. Череп в холодильнике

При этом, стоит заметить, он предусмотрительно не отпускал моей руки, хотя держался на ногах твердо и уверенно. По крайней мере, его не шатало из стороны в сторону. Правда, радость блондина несколько померкла, когда я решительно свернула в узкий проулок, заваленный мусорными мешками. Несмотря на то что был еще день, здесь царил полумрак – высокие стены домов просто не пропускали солнечный свет.

– Прелестная незнакомка, а куда, собственно, мы идем? – опасливо поинтересовался он, брезгливо принюхиваясь – пахло здесь действительно преотвратно, какими-то гниющими объедками.

– К моему знакомому, – терпеливо повторила я. – Он посмотрит, что у вас с головой.

– Кстати, меня зовут Фарлей, – запоздало представился незнакомец.

– Очень приятно, я Агата, – обронила я таким тоном, будто сделала ему величайшее одолжение, и остановилась около низкой, покосившейся от старости и постоянной влажности этого места деревянной двери, скрытой от посторонних глаз нагромождением пустых коробок.

– Здесь живет ваш целитель? – скептически поинтересовался Фарлей, окинув взглядом глухую стену маленького одноэтажного домика без малейшего оконца.

Я не стала терять время на ответ, который и без того был очевиден. Забарабанила в дверь и тут же предусмотрительно отпрыгнула в сторону, потянув за собой Фарлея. Благо тот не стал упираться.

И вовремя!

В этот момент дверь распахнулась, и в проулок выплеснулось ведро нечистот.

– Пшли вон! – гневно зазвенел скрипучий мужской голос.

– Спайк уже несколько лет судится, – вполголоса пояснила я опешившему Фарлею. – Его лачугу хотят снести. Мол, нарушает архитектурный облик столицы.

– Облик столицы? – переспросил Фарлей и красноречивым взглядом обвел пустынный переулок. – Интересно знать, чьи чувства прекрасного оскорбляет сие строение? Сюда же никто по доброй воле не заглянет!

– Все равно это почти центр Гроштера. – Я пожала плечами. – Земля тут дорогая, а у Спайка нет документов, подтверждающих право собственности.

– А, девочка моя! – искренне обрадовался старик, оглаживая длинную белоснежную бороду. – Я думал, что опять эти оглоеды пожаловали. Специально ночной горшок не выливал с утра, их ждал.