Тени

Вы же не рыдаете, когда едите тушеное мясо или хорошенько прожаренный бифштекс? А ведь чтобы насыть вас, пришлось убить такого же миленького ягненка, как сегодня днем. Почему вас тогда настолько смутил ритуал?

Шаная молчала, видимо, не зная, как возразить.

– Нет, это не значит, что надо издеваться над животными, – продолжил уже Кирион. – Тот, кто получает удовольствие от страдания беззащитного существа, не способного оказать никакого сопротивления, – слабый и никчемный человек, трус, который боится кинуть вызов действительно достойному сопернику.

Поэтому когда убиваешь животное, надо сделать это как можно быстрее и безболезненнее.

– Это же правило касается и врагов, – тихо, себе под нос, добавил Фарий. Понимающе переглянулся с принцем. – Пытки – наслаждение для слабых. Смерть – уже достаточное наказание, чтобы усугублять его подобным образом.

Кирион предполагал, что девочка не поймет ни слова из их мудреных умозаключений. К чему ребенку задумываться над столь серьезными вещами? Но она на удивление серьезно кивнула.

– Понятно, – протянула Шаная. Встрепенулась, будто почувствовала что-то, недоступное для них. – Простите, принц. Я вас слишком задержала. Вам пора, мне тем более. Нинель вот-вот проснется. Случится скандал, если она не обнаружит меня в комнате.

– Постой! – окликнул было ее Кирион, но девочка уже растворилась в ночном мраке. Исчезла, вновь не потревожив ни одной тончайшей ниточки силы, как известно, паутиной окутывающий весь мир и видимой лишь для избранных.

Только слабое дуновение ветерка принесло им напоследок тихий шепоток:

– Принц, вы обещали не рассказывать моему отцу. Сдержите слово, прошу!

На следующий день переговоры проходили куда спокойнее, чем накануне. Харий не уставал удивляться столь странной перемене в поведении высокого гостя. Лишь вчера принц каждое предложение воспринимал в штыки, при любом удобном случае ядовито намекая на то, что Дахар находится не в том положении, чтобы ставить какие-либо условия для продления перемирия.

Но сегодня Кирион был на удивление тих и задумчив. Он без малейшего возражения выслушал все те же доводы советников Хария, будто забыв, что всего несколько часов назад высмеял их и отверг, даже не потрудившись обсудить. Изредка он перекидывался молниеносными взглядами с Фарием, и королю это не нравилось больше всего.