Третий не лишний

Ох, сдается, уточнение было лишним.

– Не говори глупостей! – рассерженно фыркнул отец. – Ты – моя дочь. Моя наследница, если быть точным. А значит, у тебя по определению есть способности к магии смерти. Ты – потенциальная темная ведьма. И очень сильная ведьма, раз уж на то пошло. Тебе надо лишь не лениться, а осознать это и овладеть своим даром. И это вполне тебе по силам.

– Но я не хочу никого убивать, – несмело возразила я, с умилением наблюдая за тем, как мышка закончила со своим завтраком и принялась умываться.

– Ты обязана! – отрезал отец. – Для магии смерти нужна кровь. Кровь, которую ты будешь проливать собственными руками. И чем скорее ты смиришься с этим – тем легче пройдет твое дальнейшее обучение.

Я открыла было рот, желая продолжить спор, но отец не стал меня слушать. Он круто развернулся на каблуках своих сапог и отправился прочь, с каждым шагом оседая в тень, которая волной поднялась с каменного холодного пола.

– Но я не просила вас делать меня своей наследницей, – все-таки уронила я в ледяную тишину, воцарившуюся после ухода отца.

Тяжело вздохнула, обронив: – Любовная магия мне намного больше по душе, чем магия смерти.

Как и следовало ожидать, мне никто не ответил, хотя я не сомневалась, что отец услышал меня. По-моему, в стенах этого замка ничто не способно укрыться от его внимания.

Мышь, которую я так и не смогла убить, вдруг упала на спину и задрыгала всеми четырьмя лапками. Мгновение, другое – и ее крошечное тельце растаяло тьмой.

С негромким шорохом капли чернильного мрака проскользнули между прутьев клетки, упали на пол и впитались в щели между двумя каменными плитами.

Еще один морок. За месяцы, проведенные в этом жутком и страшном месте, я так и не привыкла к тому, что любая вещь или живое существо без предупреждения могли растаять без следа. Меня окружали лишь тени, которые на краткий миг принимали знакомые очертания, но затем исчезали без следа.

У отца не было слуг. По крайней мере, у меня язык не поворачивался назвать так те сгустки сумрака, которые помогали мне облачиться в платье или же убирались в замке.

Вот и теперь широкий язык молочного тумана заструился по полу от дверей зала ко мне. Еще один посланник отца пожаловал, не пожелавший ради приличия принять хотя бы подобие человеческого облика.

– Ну что еще? – раздраженно спросила я. – Я думала, с уроками на сегодня покончено.