Спасти жениха

Фрей вряд ли ожидал такой отповеди, поэтому обиженно насупился и засопел.

А Морган между тем скомкал салфетку, которая лежала у него на коленях, отбросил ее в сторону и встал, после чего холодно произнес:

– Вижу, вы утолили свой голод. В таком случае проследуем в мой кабинет. Там мы обсудим то, каким образом нам надлежит попасть в замок рода Ульер. А еще я собираюсь проверить одну вещь.

И его глаза мрачно блеснули при этом.

Фрей мигом подобрался, сообразив, что Морган, по всей видимости, намекает на него.

И вот теперь мы стояли в темной комнате, и Фрей в одна тысяча первый раз простонал:

– Не нравится мне все это!

И я понимала беднягу. Морган, едва только Фрей сделал шаг, пересекая порог, взмахнул рукой – и мой приятель оказался заключен в бледно-зеленую сферу, по поверхности которой то и дело плыли радужные разводы. Нет, никаких неприятных ощущений она, судя по всему, Фрею не доставляла. Но это было как-то… невежливо, что ли. Морган вполне мог сначала объяснить свои намерения, а потом уже начинать действовать.

– Что все это значит? – спросила я у мага, который, нахмурившись, пристально изучал созданное им заклинание.

– Просто хочу уточнить кое-что, – уклончиво проговорил он.

– Что именно? – Я опять сжала кулаки, решив, что вряд ли опозорю свое имя, если ради помощи другу дам этому противному магу кулаком в нос. Да, девушкам не пристало драться, но если на кону стоит так много…

– Тамика Пристон, вздохнула – и успокоилась! – скомандовал мне Морган, видимо, без особых проблем прочитав мои кровожадные мысли по насупленному выражению лица.

– То есть? – переспросила я, не поняв, что он имеет в виду. – А как он должен отреагировать на нашу дружбу?

– Насколько я понял, вы некоторое время путешествовали только вдвоем, – с неприятной усмешкой пояснил Морган.

– Да, но с нами все это время была Ульрика, – растерянно проговорила я, чувствуя, как наливаются жаром стыда все мои многочисленные веснушки.

– Тамика Пристон, и ты думаешь, что эта вредная особа, для которой делание всевозможных гадостей является, пожалуй, единственным смыслом жизни, откажет себе в удовольствии брякнуть что-нибудь двусмысленное? – язвительно поинтересовался Морган.