Игра в прятки

Хвала небу, преступника вскоре поймали. Он заманивал детей сладостями к себе домой, а потом…

Я уставилась круглыми от ужаса глазами на Седрика, силясь разгадать, что же скрывается за этим жутким «потом».

– Знаешь, некоторые мужчины предпочитают блондинок, другие – брюнеток, а вот ему нравились девочки определенного возраста и телосложения, – сухо пояснил тот, заметив мое недоумение.

– О небо! – Я вскочила на ноги, когда до меня дошла потаенная суть фразы Седрика. Кровь резко прилила к моим щекам от негодования и стыда.

 – Как такое вообще возможно?!

– Увы, но возможно. – Седрик печально скривил губы. – И это еще не самые жуткие преступления, на которые способны люди. Как думаешь, тюрьма или ссылка на рудники послужили бы достаточным наказанием за подобные преступления?

– Безусловно, нет! – Я возмущенно фыркнула от смехотворного предположения.

– Ну вот. – Седрик пожал плечами. – Именно в таких случаях приходится прибегать к помощи королевских палачей. Правда, их существование не афишируется.

Люди считают, что время казней давно миновало, однако нет. Просто теперь их проводят не публично, а за высокими каменными стенами тюрем.

– Вот оно как. – Я опустила голову, обдумывая сказанное. Затем исподлобья взглянула на Седрика, стоявшего напротив. – Многих людей убил Янор?

– Не людей, а преступников, – поправил меня тот. Помолчал немного и нехотя обронил: – Достаточно много.

– И все они были убийцами?

На этот раз Седрик молчал очень долго, и я было решила, что ответа вовсе не последует.

И это сильно меня встревожило. Что еще он мне недоговаривает?

– Почти все, – наконец сухо обронил Седрик.

– Что это значит?

Седрик отвернулся от меня. Отошел к окну, за которым клубился влажный мрак пасмурного вечера. Со своего места я видела, что двор заливает молочно-белая река тумана, тянущаяся с болот. Седрик уставился на нее с таким вниманием, будто увидел чудовищ, под покровом сумрака подбирающихся к гостинице.

– Если действительно хочешь знать – поинтересуйся у Себастьяна.

 – Губы Седрика почти не шевелились, когда он проговорил это. – Думаю, он с куда большим удовольствием объяснит тебе, кого еще в Итаррии приговаривают к смерти. А я не имею ни малейшего желания озвучивать эти мерзости.

Я недоуменно нахмурилась. Вид у Седрика был такой, будто этот разговор доставил ему настоящее и неподдельное страдание. Почему? Если к смерти приговаривают только жестоких убийц, недостойных из-за своих злодеяний называться людьми, – то это одно.