Провинциалка в высшем свете. Огонь без дыма

Я не могла даже точно сказать, что находилось вокруг Джессики, какая на ней была одежда.

– Аль!

Я с размаха вновь уселась на пуфик, поскольку как раз начала вставать. Правда, тут же с облегчением улыбнулась, потому что в комнату стремительным вихрем ворвался Томас.

– Аль, где ты застряла? – принялся он выговаривать мне с порога. – Какого демона! Я хотел, чтобы ты осмотрела со мной покои короля, а ты куда-то запропастилась!

– А разве к его величеству пускают? – неподдельно изумилась я, перебив поток претензий Томаса.

– Ах, не верь всему, что молотит этот горе-заговорщик! – Томас невежливо перебил меня и досадливо цыкнул. – Тегрей соврет и родной матери, не моргнув и глазом. И потом, мне не Роберт нужен, а его покои. Тегрей, конечно, негодяй тот еще, но он точно не оставил бы чудом выжившего брата в комнате, где произошло покушение. Там вся атмосфера пропитана черным…

На этом моменте Томас запнулся, уставившись на книгу, которая по-прежнему лежала на полу.

Его зрачки медленно расширились от удивления.

– Что это? – сдавленно спросил он. – Откуда это здесь? Аль, где ты нашла эту книгу?

– Она уже лежала здесь, когда я зашла, – лаконично ответила я, решив пока умолчать про свое видение. Поинтересовалась: – Книга тебе знакома?

– Да, – обронил с болезненной ухмылкой Томас. – Даже более чем.

Словно нехотя, сделал шаг, другой. Наклонился и поднял книгу.

Его пальцы с такой нежностью погладили переплет, что у меня не осталось сомнений. Книга прежде принадлежала Джессике.

– Это стихи, – чуть слышно проговорил он. – Мой любимый поэт.

Никогда бы не подумала, что Томас является ценителем поэзии. Нет, в моем присутствии он частенько читал книги, но ограничивался лишь весьма специфичными произведениями, призванными помочь ему в расследованиях убийств и в прочих рабочих вопросах.

– Я никогда не умел говорить о любви, – еще тише продолжил Томас. – Любые слова о чувствах казались каким-то вычурным бредом.

Томас замолчал, резко отвернувшись. Но я успела заметить, как его глаза влажно блеснули.

Сердце вновь закололо от досады и ревности. Горько осознавать, что Томас по-прежнему любит Джессику. И еще горше будет сообщить ему печальную правду.

«А может быть, не стоит? – пугливо шепнул внутренний голос. – Гонцов, приносящих дурные вести, принято казнить. Конечно, до этого вряд ли дойдет.