Провинциалка в высшем свете. Огонь без дыма

От неожиданности я вздрогнула, и мой мизинец на какой-то миг прикоснулся к багрово-черному засохшему пятну на тряпке.

О, мне почудилось, будто ладонь окунули в жидкое пламя. Я вскрикнула от боли. Попыталась отпрянуть, но все зря. Палец словно намертво приклеился к проклятой кукле, а невидимое для всех пламя быстро побежало вверх, перекинувшись на всю руку.

Перед глазами все побелело от невыносимого страдания. Во рту поселился навязчивый соленый привкус – должно быть, я слишком сильно прикусила губу, сдерживая новый крик.

– Аль… – из какого-то невообразимого далека прозвучал встревоженный окрик Томаса.

– Олухом ты был, Томас, олухом и остался, – послышалось чье-то гневное.

И черное небытие ласково распахнуло передо мной свои объятия.

Глава третья

Обморок не продлился долго. Точнее сказать, пришла я в себя от сильнейшей головной боли. Казалось, будто кто-то методично бил меня огромным тяжелым молотом по затылку. Я была не способна на простейшее действие.

– Тихо, – в этот момент ласково сказал кто-то, и восхитительно холодная примочка опустилась на мой пылающий лоб.

Я беззвучно замычала от наслаждения. Как же хорошо!

– Не пытайтесь пока открыть глаза, – предупредил меня все тот же голос. – Отдыхайте. Пусть действует регенерирующее заклинание.

Регенерирующее?

Воспоминания нахлынули на меня нескончаемой волной.

Я чуть слышно застонала, вновь вернувшись в тот момент, когда руку охватил незримый огонь. О, это были поистине незабываемые ощущения!

– Аль, тебе больно? – раздался встревоженный вопрос, и в спрашивающем я узнала Томаса.

– Уже нет, – честно сказала я.

Попыталась сжать руку, но у меня это не получилось из-за тугой повязки.

– Да, оказывается, я был о тебе слишком хорошего мнения, – с сарказмом проговорил тот, кто чуть ранее положил мне примочку на лоб.

– Я понятия не имел, что так все получится, – хмуро попытался оправдаться Томас. – Обычно Аль более… э-э… осторожная.

В его последней фразе послышалось нескрываемое осуждение, и я виновато вздохнула. Злится на то, что я так сплоховала.

– Томас, ты неповторим! – Его собеседник с сарказмом хмыкнул.