Правила черной некромантии

Я вздохнул и принялся энергично растирать себя совсем окоченевшими руками. Ничего, прорвемся! И не из таких передряг выбирались.

Стоило мне так подумать, как воздух рядом вновь замерцал всеми цветами радуги. Неужели Тоннис вернулся учить меня жизни?

– Брысь! – зло прошипел я, не имея ни малейшего желания выслушивать очередную порцию аргументов против моего трусливого поведения. – Брысь отсюда, занудный призрак! Я не в духе.

– Что? – взвизгнуло облачко, принимая свою окончательную форму высокой статной женщины.

Я съежился, как никогда ранее мечтая стать невидимым. Потому как рядом со мной возник дух моей давно покойной матери – несравненной, темпераментной и очень разозленной леди Аглаи.

– Что ты сказал? – В фиалковых глазах матушки заполыхал настоящий огонь пыточных Темного Бога. – Как ты меня назвал? Занудным призраком? Вулдиж, да я не знаю, что с тобой сейчас сделаю! Все уши пообрываю, зад надеру, как в детстве, за волосы оттаскаю!

И с этими словами матушка шагнула вперед, разъяренно засучивая рукава темного шерстяного платья, и наотмашь дала мне пощечину.

Точнее – попыталась это сделать. Как и следовало ожидать, ладонь матушки прошла сквозь меня, не причинив ни малейшего вреда. Только кожа на месте предполагаемого удара онемела от ледяного дуновения ветерка.

В первую секунду неожиданного нападения я опешил и даже попятился, но практически сразу остановился и гордо выпрямился. В конце концов, некромант я или кто? Давно прошли те времена, когда меня можно было напугать родительским гневом.

– Что, не получилось? – язвительно вопросил я, с вызовом скрещивая руки на груди. – Ай-ай-ай, матушка, как же так?

– Ты издеваться надо мной вздумал? – Леди Аглая аж задохнулась от возмущения. Ее лицо побагровело до такой степени, что на миг я всерьез задумался над тем, бывают ли у призраков сердечные приступы. Однако сразу же отбросил это предположение как смехотворное.

Матушка тем временем опять замахнулась для удара, но меня, если честно, подобное представление начало уже утомлять.

Кому-то надлежит вспомнить, что я давно не сопливый мальчишка, а взрослый состоявшийся некромант.

– Достаточно, – холодно обронил я.

Рука матушки зависла в воздухе, не в силах преодолеть оставшееся до моей щеки расстояние.

– Да я тебя сейчас! – Крик больно резанул меня по ушам, и я поморщился. Терпеть не могу скандалы и истерики.

– Довольно, матушка, – повторил я, смягчив повелительный тон нарочито виноватой улыбкой. – Не стоит.