Правила черной некромантии

– Дык это…

Мужчина по широкой дуге обогнул мою матушку, которая, довольная произведенным эффектом, почти успокоилась и не собиралась его более преследовать, затем приблизился ко мне. Невоспитанно дернул меня за рукав и, почувствовав под тканью рубашки живую плоть, обрадованно затараторил, заискивающе заглядывая в лицо:

– Добрый человек, прости меня за столь наглый визит. Но пойми тоже – я ведь отец. Стеша хоть и глупая девка, но у него-то разуменье должно быть? Куда она теперь денется с животом? Кто ее замуж возьмет? Ох, позор на мою седую голову!

– Какая Стеша? – Я решительно прервал поток откровений, поняв, что окончательно запутался.

– Стеша дочка моя, – тихо признался незнакомец. Покосился на остальных, с нескрываемым интересом слушавших наш разговор, и завершил свистящим шепотом: – Беременная она. Когда успела с этим негодяем спеться – демоны его знают! Я ж как чувствовал, глаз с них не спускал. Ан нет, проряззявил дочку единственную!

– Сочувствую, – сказал я.

– Дык мне сказали, этот гад здесь живет, – простодушно удивился мужчина.

Я покосился на донельзя задумчивого Дирона. Ох и влип же юнец! Видать, по молодости и горячности великую глупость сделал. Теперь всю жизнь расхлебывать придется.

– Так что я никуда не уйду, пока с ним не поговорю! – Мужчина, вспомнив про свою важную миссию по восстановлению чести дочери, немного приободрился. Стрельнул глазами по направлению к моей матушке и Тоннису, убедился, что никто из призраков не собирается на него нападать, и громогласно завершил: – Пусть этот трусливый выродок явится сюда.

Я закашлялся от неожиданности. Меня кольнуло очень и очень нехорошее предчувствие.

– Барон, говорите? – впервые за время нашего разбирательства подал голос Дирон. – Очень интересно. Как его зовут?

– Барон Вулдиж из рода Сурина. – Незнакомец пожал плечами, словно удивленный нашей недогадливостью.

* * *

Я сидел у себя в спальне и мрачно рисовал пальцем на запыленной столешнице непонятные знаки. Ночной мрак ластился к одинокой свече, оплывающей воском в глиняной плошке. Слабый огонек недовольно трещал на ледяном сквозняке древнего замка, то почти ложась на бок, то взметаясь и освещая мои загадочные письмена. Замок спал, наконец-то угомонившись после вечернего происшествия.