Практическая демонология

 – Распорядиться насчет ужина?

– Если это не сильно тебя затруднит, – смущенно улыбнулась девушка.

Я прищелкнул пальцами и произнес в пространство:

– Тоннис, будь любезен, выполни желание моей гостьи.

В дальнем углу комнаты на миг проявилось и тут же пропало серебристое облако, показывая, что мои слова услышаны.

Девушка тем временем встала и принялась с любопытством осматриваться, насколько это позволяло скудное освещение. Конечно, можно было бы зажечь еще несколько свечей, но мне не хотелось, чтобы Таша увидела холостяцкий беспорядок комнаты.

– Твои туфли были в столь печальном состоянии, что я выбросил их, – произнес я, заметив, как Таша зябко переступает босыми ногами по ковру. – Даже не знаю, что предложить тебе взамен.

– Неужели у тебя не предусмотрена хоть какая-нибудь домашняя обувь для гостей? – лукаво протянула девушка, глядя на меня в упор.

Я мог бы на это ответить, что неупокоенным духам и умертвиям тапочки ни к чему, но благоразумно промолчал. Интересно, подойдут ли для Таши туфли моей матери? Она была такой модницей, что скупала все подряд. До сих пор в ее комнате целые залежи вещей, которые ни разу не надевали. Кстати, весьма разумная мысль. Почему бы не предложить моей гостье воспользоваться этим?

– Я что-нибудь придумаю, – уклончиво пообещал я. – Ты не против, если некоторое время побудешь одна? Пороюсь в старых запасах.

Девушка раздраженно передернула плечами и уставилась на меня с нескрываемым возмущением. И что нам опять не по нраву?

– Надеюсь, ты не на вещи покойников намекаешь? – гневно выдохнула она. – В таком случае я похожу босиком. Все лучше, чем надевать обувь мертвецов.

Я даже закашлялся от такого нелепого и гнусного предположения, не сразу найдя, что на него можно ответить. И ведь не выругаешься, хотя очень хочется.

– Милое создание, – справившись наконец с законным негодованием, прошипел я, – вы только что нанесли мне оскорбление, за которое мужчина тотчас бы получил вызов на дуэль.

Девушка испуганно охнула, только сейчас осознав, какую глупость сморозила, и в умоляющем жесте скрестила на груди руки.