Дневник пакостей, или Как влюбить в себя некроманта

– Отвратительно, – процедил Норвуд, разглядывая меня с нехорошей ухмылкой. – Эсми Эрвиш, вы в курсе, что за подобное необходимо отправлять обратно на первый курс?

Я молчала, виновато повесив голову и растирая ладонь, к которой медленно возвращалась чувствительность. А что я могла сказать в свое оправдание? Мол, извините, я больше не буду? И потом, я не сомневалась, что любое мое слово Норвуд обратит лишь мне во вред.

– Это самый плохой ответ на моей памяти, – продолжил тот изливать яд. – Потрясающе! Да вас не просто на первый курс отправить надо, а вообще исключить из академии без права восстановления и повторного прослушивания учебного материала!

Среди экзаменаторов пробежал недоуменный гул.

– Господин Эксберри, – неожиданно подал голос невысокий сухопарый старичок, который вел у нас основы первой магической помощи, – ну что вы, право слово! Девочка неплохо держалась. В конце концов, она ответила на все ваши вопросы.

– Не неточность, господин Бруквилд, – поморщившись, фыркнул Норвуд. – А смертельно опасную ошибку! Если бы не щиты, которые, между прочим, я лично устанавливал в этой аудитории перед экзаменом, то жертвы исчислялись бы десятками!

Старичок поежился, переменился в лице, ощутимо побледнев, и на всякий случай передвинулся подальше от стола, явно перехотев продолжать спор.

– Не нагнетай, Норвуд, – пробасил на сей раз седовласый мужчина солидной комплекции, преподаватель законов энергетического расчета заклинаний.

– Девочка? – Из уст Норвуда это слово прозвучало настоящим оскорблением. – Да будет вам известно, господа, что эта девочка уже несколько лет подрабатывает частными заказами. И ладно бы она забавлялась лишь защитой городских жилых помещений. Но нет, полезла даже на кладбища. А теперь представьте, что было бы, допусти она подобную ошибку на каком-нибудь древнем погосте, чей потенциал и без того зашкаливает и опасно приближается к появлению какой-нибудь нечисти.

В аудитории послышался взволнованный шепоток. Экзаменаторы согласно переглянулись и помрачнели. А я еще ниже опустила голову, носом почти уткнувшись себе в грудь.

Потому что не было здесь того, кто не понял бы, о чем толкует Норвуд.