(Не) пара для короля

И данная относилась именно к их числу.

Поэтому я лишь повыше вздернула подбородок и подчеркнуто вежливо осведомилась:

– Кейтлин, зачем ты просила меня вернуться?

– Просила? – Голос герцогини окреп, в нем явственно прозвучали знакомые ядовитые нотки. – О нет, моя дорогая. Я потребовала, чтобы ты вернулась. Потому как ты – моя дочь. И я не желаю, чтобы одна из Квинси шлялась не пойми где.

Ого! Это что-то новенькое. Прям очень любопытно, что же от меня надобно матушке. Или напомнить ей, что я «позор рода»?

– Три года тебя совершенно не интересовала моя судьба, – сухо проговорила я.

 – Что изменилось теперь?

Кейтлин приподнялась, и Этель тут же заботливо подложила под ее спину подушки. После чего мать откинулась на них, выпрямив спину и ровно положив поверх одеяла руки.

– Подойди ближе, – приказала она.

Первым моим порывом было вообще выбежать прочь из комнаты сломя голову. Быть может, зря я вернулась домой. Да, мое положение было тяжелым, но не безнадежным.

В конце концов, с голода бы не умерла. Мне ведь предлагали место помощницы архивариуса в городской библиотеке Родбурга. Надо было засунуть фамильную гордость куда подальше и согласиться.

– Ивори!

Я вздрогнула. В шепоте матери прорезался отчетливый змеиный присвист, что говорило о крайней степени ее бешенства. И мои ноги сами сделали шаг вперед. Мать поманила меня указательным пальцем, и я нехотя подошла еще ближе.

А затем отпрянула, когда живот внезапно обожгло огнем.

Согнулась, лишь каким-то чудом не упав. Казалось, будто кто-то невидимый с расчетливой жестокой силой ударил меня под дых.

– Одно радует: ты не носишь под сердцем никакого выродка, – удовлетворенно констатировала Кейтлин. – И ни под каким потным мужиком еще не извивалась.

Замолчала, дыша с тяжелым присвистом.

Этель обеспокоенно посмотрела на мать. Выудила из кармана платья носовой платок и бережно вытерла ее лицо, которое влажно заблестело от выступившего пота после этого простенького в общем-то заклятия.

– Это все, что ты хотела узнать? – зло спросила я, не убирая ладоней с живота. – Но я не понимаю, какая тебе разница, девственница я или нет. Насколько я помню, ты выгнала меня, сказав, что я недостойна носить имя одной из Квинси.

– Но ты все-таки принадлежишь к нашему роду, – проговорила мать с таким кислым выражением лица, что было очевидно – она этому совсем не рада.