Кодекс убийцы

Неужели ему выгодна смерть моей подруги? Тогда это многое объяснило бы. Например, что он взял ей в охранники такую бездарность, как я, и растрезвонил об этом по всему городу.

Я помрачнел. Последнее соображение оптимизма не добавило, скорее наоборот. Получается, все против меня. Зиргий с его таинственной игрой, неведомый убийца, Флокса с потрясающим чутьем прирожденной ищейки. Ну что же, отступать поздно. Попробуем станцевать на лезвии кинжала, при этом не порезавшись.

– Шени. – На самом пороге дома купца Флокса остановилась и как-то странно посмотрела на меня.

– Да? – Я моментально согнал с лица хмурое выражение и растянул губы в фальшивой улыбке.

– Ты спас мне жизнь, а я так и не поблагодарила тебя.

– Да ладно, – смущенно пробормотал я. – Пустяки какие.

Я сам не понял, как это получилось, но в следующий момент на моих губах уже оседал сладкий карамельный вкус любимой помады Флоксы.

Наверное, это не очень правильно – целоваться на пороге дома убитого тобою человека. С учетом того, что твои пальцы еще хранят отпечаток чужого смертельного колдовства, чудом не задевшего тебя.

* * *

Я чувствовал себя неуютно. По гномьим традициям бренные останки Тирна должны были предать огню лишь на седьмой день после смерти. По моему мнению, чрезвычайно глупый обычай. К тому же лето в этом году выдалось на редкость жаркое. Даже думать не хочется, что от упокоенного купца останется к концу недели. Хотя… Семья Тирна наверняка придумает выход из этой ситуации.

Но, естественно, не это терзало меня больше всего. В гильдии, к которой я имею честь принадлежать, существовало странное поверье, что убийце ни в коем случае нельзя оставаться в одной комнате с телом жертвы. Мол, стоит только подойти чуть ближе к нему, как раны упокоенного откроются, и это послужит неопровержимым свидетельством твоей вины.

Я не сильно верил подобным побасенкам.

– Флокса, что ты делаешь? – брезгливо поинтересовался я, когда та буквально ткнулась носом в рану на шее купца.

– Не мешай, – огрызнулась она. Замерла в неудобной позе, что-то разглядывая на воротнике Тирна.

– Дорогая, – протянул я, ощутив мгновенный укол беспокойства.