Дым без огня

– Потому что она дала клятву молчания. – Томас пожал плечами, словно удивленный, что надлежит объяснять настолько элементарные вещи.

Я продолжала удивленно смотреть на него, поскольку не поняла, что он имеет в виду. Ну, дала она клятву молчания. И что из этого? Разве это запрещает ей перемолвиться со мной хотя бы словечком?

– Понимаешь ли, Аль, в стародавние времена люди, ведущие такой образ жизни, как я, предпочитали вырывать языки у слуг, – милостиво обронил Томас, догадавшись о причинах моего недоумения. – Дабы не болтали почем зря.

Но мы живем в век просвещения и гуманности. Поэтому я прибегнул к магическим способам ограничения болтливости своих слуг.

Последняя фраза прозвучала слишком сложно для меня. Ничего не понимаю! Бесс вообще запрещено говорить? А если она ослушается этого приказа?

– При приеме на работу слуги проходят через определенную процедуру, – любезно продолжил свои разъяснения Томас. – Естественно, с их полного согласия. Если кто-нибудь не желает мириться с моими условиями – то я никого не держу.

Но я плачу столько, что отказов и не припомню на своей памяти. Итак, я использую определенные чары. Это совершенно безболезненно и не приносит никакого вреда здоровью. После этого слуги имеют право говорить лишь со мной и друг с другом. С посторонним человеком – нет. Любая попытка ответить на самый простейший и невинный вопрос приведет к мучительному спазму горла и удушью.

– Смертельному? – испуганно пискнула я, страшась представить, сколько же слуг переменил Томас по причине их гибели.

– Нет, что ты. – Лорд Бейрил покачал головой. – Я решил не доводить наказание за излишнюю болтливость до таких крайностей. Обычно все ограничивается лишь обмороком.

Я прикусила язык, удерживая себя от резкого ответа. Произнесено все было таким снисходительно-горделивым тоном, будто Томас считал себя по меньшей мере настоящим гением. А по-моему, он поступил со своими слугами просто мерзко!

– Заметь, я никого не принуждал пройти через эту так называемую процедуру, – проговорил он, без труда прочитав мои истинные эмоции по выражению лица.

 – Деньги, Аль. Все дело в деньгах. Каждый из них был волен отказаться. Но деньги в прямом смысле слова заткнули им рты.

– А если кто-нибудь из них захочет взять расчет? – не удержалась я от вполне закономерного интереса. – Или же ты вздумаешь кого-нибудь уволить? Что, бедняга так и останется немым?

– Нет, – после секундной заминки признался Томас. – На этот счет у меня приготовлены еще одни чары.