Чернокнижники выбирают блондинок

Его рубаха была порвана, на губах запеклась кровавая корочка, под глазом наливался внушительный синяк.

Ох, что это с ним? Сдается, в недавней драке он сам отхватил по первое число.

Бедняга Раус! Вечно ему достается из-за меня.

Интересно, а где мои родители? И я зарыскала глазами, безуспешно пытаясь их отыскать. Но все зря. Неужели они не пришли на сбор, хотя прекрасно понимали, что здесь решится моя судьба?

И начался суд. Точнее, судом его как раз тяжело было назвать. Скорее – базарной некрасивой склокой.

Первой выступила вперед Яра. Она тащила за руку Грега, и при виде своего так называемого жениха я не смогла сдержать ухмылки. Правда, тут же торопливо опустила голову, пряча эмоции в тени. Боюсь, я опять получу поленом по голове, если Яра увидит, что я потешаюсь над ее сынком.

А посмеяться действительно было над чем. Понятия не имею, что с ним сделал Дреган, но Грег все больше и больше напоминал жирного борова. Его прежде гладкие щеки покрывала жесткая щетина.

Теперь я вполне верила словам Ирель о том, что у него растет хвост. Н-да, эдак в стаде свиней его семейства скоро будет прибавление. Интересно, Яра отправит Грега на холодец? Или он продолжит жить с ними в доме на правах любимого сынка?

– Ты! – провыла Яра, обвиняюще ткнув в меня указательным пальцем. – Это все ты! Ты сотворила это с моим сыном!

Грег оглушительно завизжал и усердно закивал, видимо, выражая свое согласие со словами матери.

Хм, интересно, а как он сумел наябедничать на меня? Он же говорить не умеет. Выходит, только повизгивал, когда мать озвучивала варианты его предполагаемых обидчиков.

Но тогда получается, что Яра прекрасно понимала, какие отношения на самом деле связывают меня и ее сынка. И любовью с моей стороны и не пахнет. Неужели, как и моя мать, тоже считала, что стерпится – слюбится?

В этот момент заговорили все хором. Я моментально оглохла от криков, раздающихся сразу со всех сторон.

Я бросила взгляд на Рауса. Конечно же, мой брат не участвовал во всеобщем оре. Но на него сейчас было больно смотреть. Он побледнел, лицо исказила гримаса страдания.

Наконец все стихло. Селяне, выплеснув свой гнев и раздражение, замолкали. Но во взглядах, обращенных на меня, по-прежнему чувствовались ненависть и злость.