Безымянный Бог

Наскоро впихивала она в себя кусок хлеба, запивала студеной родниковой водой, и вновь все начиналось кружиться с бешеной скоростью. Стоны, крики, тяжелый запах благовоний и целебных трав. Иногда девушка даже не понимала, кто она и что тут делает. Наконец на рассвете повитуха милостиво разрешила ей вздремнуть, сама оставшись на страже. Эвелина уснула сразу, едва только ее голова коснулась подушки, небрежно брошенной на ближайшую лавку. И практически тут же, как ей показалось, девушка проснулась от неожиданной тишины.

Вскочила и в недоумении уставилась на повитуху. Та лишь молча развела руками.

– Пустое, – буркнула та. – Нам ее не спасти. Надо хоть ребенка выручить.

В руках у старушки блеснул остро наточенный ритуальный нож.

– Она… Она умерла? – чуть запинаясь, прошептала Эвелина, кивнув на тонкий заостренный профиль женщины, которая вытянулась в полный рост на кровати.

– Я дала ей сонное зелье, – хмыкнула повитуха. – Так ей будет не больно. Была бы в деревне еще одна колдунья, может, что и получилось бы.

А так… Умрет. Слишком крупный ребенок.

Эвелина, до боли закусив губу, с ужасом наблюдала, как старуха одним ловким движением разрезала длинную рубаху Роханы, оставив женщину обнаженной. Затем, шепча что-то малопонятное, повитуха занесла нож над огромным животом.

– Нет, – внутри у Эвелины шевельнулось знакомое негодование. – Так нельзя!

– Ничего не поделаешь, – несколько виновато отозвалась повитуха. – Еще немного – мы убьем и ребенка.

А она и так потеряла слишком много крови. Ей не выжить.

– Не тебе решать, старуха, – грубо прервала ее Эвелина. Затем подскочила ближе и перехватила нож. – Не тебе.

– Да что ты можешь сделать? – удивилась повитуха. – Тут колдунья нужна, причем сильная, а не молоденькая девчушка.

– Увидишь, – оскалилась в жестокой ухмылке Эвелина, выпуская наружу так долго копившуюся ярость. Повитуха отшатнулась, заглянув в красные всполохи, бушевавшие в глазах чужачки. А девушка уже творила первое заклинание.

Вились, дрожа и переливаясь, светящиеся линии, мягким коконом окутывая фигуру лежащей женщины. Рохана слабо шевельнулась и издала приглушенный стон.

– Невероятно, – благоговейно прошептала повитуха, невольно пятясь от невиданного ранее зрелища. А Эвелина творила и творила колдовство, без сожалений расходуя собственные, с таким трудом накопленные силы. Губы шептали все новые сочетания слов, чуждые для уха старухи.