Запрети мне...

Когда дохожу до самой последней машины, она заводится, и загораются фары. Я ныряю за стеллаж, выглядываю из-за него, и меня тут же сотрясает дрожь.

В свете фар – лужа крови. Двое амбалов заталкивают кого-то в машину, а Одинцов просто стоит рядом, запустив руки в карманы брюк. Пиджака на нём нет. Манжеты рубашки закатаны до локтей, обнажая вздутые вены на крепких руках. Его взгляд  направлен будто бы сквозь машину.

Вдруг он резко дёргает головой и впивается взглядом в моё лицо. Вот теперь я точно в ловушке.

Начинаю пятиться. Он отдаёт распоряжение амбалам, и те садятся в машину. Авто катится к медленно поднимающимся рольставням. Одинцов так же медленно двигается в мою сторону.

Затравленно смотрю на ворота гаража. Успею ли я рвануть туда, пока они не захлопнутся, запечатывая меня в этой темнице? Не успею. Потому что в ту же секунду мужчина оказывается рядом и нависает коршуном, пригвождая к  месту одним только взглядом. Он и пальцем меня не трогает, но я замираю, как парализованная.

– Ты журналистка? – тихо спрашивает Одинцов, но в его голосе улавливается угроза.

Я могу только мычать, поэтому просто отчаянно качаю головой.

– Что ты видела? – наседает мужчина, оттесняя меня к стене.

Врезаюсь в неё спиной и хрипло выдыхаю:

– Ничего...

Но тут же дёргаю головой и смотрю на лужу крови, чем и выдаю себя с потрохами. Начинаю дрожать как осиновый лист.

– Я никому ничего не скажу, – заверяю его сдавленным голосом.

– О чём? – интересуется он, немного склонив голову вбок.

– О... Об этом, – машу рукой в сторону крови.

Боже… Чья это кровь?

Между нами повисает молчание. Одинцов словно в голову мне забирается. Его взгляд сосредоточен на моих глазах, полных слёз.

– Иди отсюда, – наконец говорит он, отступая на шаг.

– Не выйдет, пап! – внезапно рядом раздаётся голос Матвея, и Александр резко разворачивается. – Она никуда не уйдёт, – расплывшись в ядовитой улыбке, продолжает Матвей. Быстро приближается и по-хозяйски обнимает меня за плечи.

– Можно и так сказать, – глухо отзывается Одинцов-старший. – На каком она сроке?

Похоже, он всё-таки слышал главную сплетню...

– Мы недавно узнали, – продолжает лыбиться Матвей.

– Так на каком? – повторяет Одинцов, внимательно вглядываясь в лицо сына.

– Три недели, – выдыхаю я вместо Матвея, и мужчина тут же переводит взгляд на меня.